Дмитрий Щёкин - Страна городов

К ногам изумленной «Матери народа» вываливается: пара горшков, иглы, нож из маленьких, приготовленных для обмена, еще зеркальце и браслет витого плетения… Немая сцена. Каких только эпитетов за свою жизнь не слышала бедная (гм…) женщина. Неуклюжая носорожиха было пожалуй, из категории необидных… Слышали о том, что женщины ушами любят? Ну, вот так-то. Видя что первоначальное напряжение спало, Антон быстро-быстро, насколько позволяет знание языка, сообщает, что он и его племя приглашают к себе детей Кремня, для учебы, так как хотят передать свои знания им, в обмен, получив знания людей племени. Что хочет видеть у себя в гостях как достойную мамашу, так и несравненного по зоркости ее сына, первым заметившего на недавней охоте стадо и обеспечившего добычу (В принципе, почти что так оно и было), и достойного вождя, и его достойный отец – вождь с ним вполне согласен. Так хитрющий Антон Ким десятком слов приобрел в племени приемную мамашу и ярую защитницу его интересов.

— А кто твой достойный отец?

Эта мелкая зараза указывает на меня.

— А мать?

Антон запинается… молчит немного, а потом выпаливает, что его могущественная и несравненная мать, жрица науки Эльвира, осталась в священном месте хранить очаг отца с другими детьми.

— Когда бы ты ни пришел к нам – ты или твои родичи, знай, что у моего очага ты всегда найдешь приют и ласку. Это говорю я – Мать племени Кремня, дочь людей Мамонта! Все слышали?

Потом жена вождя обратилась к соплеменникам, и заявила примерно следующее.

— Все слышали, как надо обращаться к уважаемой женщине? Учитесь. Слушайте все! Так вот, у меня – слава духам – появился новый сын. Как тебя зовут, юный воин?

— Антон. Тон… («Тяжелый» – на языке племени Кремня) Значит – Тяжелый Кремень, так будут тебя звать у очагов моего народа.

Могучая длань самозваной мамаши цепляет вихры парня и прижимает к необъятной груди, прямо к соску. Амба. Обряд усыновления, феноменальный по краткости, состоялся.

Я думаю: «Ну, вот. Без меня меня женили. На Эльвире, кстати… породнили с племенем Кремня… Неплохой вариант, как ни посмотри… Только вот согласия ни моего, ни Елкиного никто не спросил!» В памяти поставив заметку – начистить самозваному сыночку и по совместительству – свату при первом удобном случае холку, выступаю вперед, и говорю, что-де да, и я и дети подтверждаем вышесказанное, и у моих очагов, и в любое время, и так далее, и тому подобное…

Дама между тем обращается к своему супругу, победно усмехается и сообщает благоверному, что не возьми она ситуацию в свои нежные лапки, то он бы все про… провалил, в общем, и надежды на него, кроме как… ну почти никакой. В закрепление нам предлагают проследовать к стоянке, где у очагов определить все варианты сотрудничества, ибо дело это небыстрое и требует обстоятельности и внимания к деталям, что присуще только женщинам (Кто б сомневался!).

Мне и вождю остается только покряхтев, согласиться. Матриархат – форева, в натуральном виде. Племя обитало на берегу достаточно глубокой и быстрой реки, изобилующей каменными галечными пляжами и перекатами, как все реки Урала, пробившей русло среди скал. Местом жительства людей служил ряд пещер, образованных в берегу, одна – большая и глубокая до ста метров в глубину, и ряд поменьше. Кроме них были еще временные сооружения из поставленных на попа камней типа дольменов и наваленных на них беспорядочно ветвей. Но зимой в этих полушалашах не жил никто. Они использовались как временное жилье летом и склады производимых изделий, а также, иногда, охотничьей добычи. Перед основной пещерой – домом племени неугасимо горел большой костер, по ночам поддерживаемый группой дозорных. Считалось, что в нем живет душа племени, и если его хорошо кормить и поддерживать все время, не давая угасать, он даст взамен удачу и процветание людям. Люди эти уже умели добывать огонь сами, и не нуждались в постоянной поддержке и сохранении огня, но традиция главного огня племени – осталась. В пещерах стоянки нас ожидало первобытное гостеприимство во всем его цвете – шкуры у очага на лучших местах, первые мослы из котлов, и прочая и прочая и прочая, включая неимоверное количество блох, кишевших в шкурах на лежанках. Зерна горчицы и полыни, донника и пижмы растертые в порошок, быстро выгнали шестилапых на свежий ветер, после чего у меня появилась репутация неслабого колдуна, и конкурент в лице штатного шамана, прибывшего с женщинами отгонять «злых пришельцев». Кстати. Чтобы не заморачиваться с доставкой «к рынку и обратно», тетки привязали старикана к шесту на манер убитого оленя, так он и пропутешествовал. Само собой, любви к нам ему это путешествие не добавило. Первоначально по прибытию вредный старикан начал было вести агитацию против передачи детей племени в наше племя, представляя это, как вызов духам племени и измену роду. Видимо он сильно опасался за свое влияние у соплеменников, так как ранее они за всеми житейскими и духовного свойства делами к нему бежали, само собой, с неслабыми подношениями. А тут появились какие-то, «пришлые». К тому же, вождь пришлых показал нешуточные познания во врачевании – походя вылечив ребенка от «огненной болезни» (обыкновенная сильная простуда – теплое питье с малиной и медом, покой и теплая постель) безо всяких взываний к духам и камланий перед костром с выкладыванием больного на камни у костра…