Дмитрий Щёкин - Страна городов

— Смотри, — я расчехлил свою пальму, и несколькими движениями снес пару верхушек кустов, потом снял с древка лезвие пальмы, и тоже действие повторил, пользуясь орудием как мачете. — Опять же, сын будет старшим над своими соплеменниками, и научится управлять людьми, совсем как Мудрый Кремень! Мы научим его и делать такие же предметы для племени. Вождь боролся с противоречивыми чувствами – с одной стороны стать владельцем невиданного сокровища, с другой – расстаться с отпрыском, может быть навсегда – кто их знает, этих пришельцев? С другой стороны – если пришельцы не обманут, то через три зимы его сын, вооруженный этими орудиями, сможет поднять могущество племени на небывалую высоту, и ему будет кому передать бремя власти… А если нет… он еще молод, и у него успеет появится не один наследник. Вождь пообещал поразмыслить до прихода посланцев, но было видно, что и на эту сделку он внутренне готов.

С вождем было, несмотря на языковой барьер, тающий с каждым часом общения, разговаривать просто. Как любой дельный руководитель, Кремень думал не только о дне сегодняшнем, не только о личном благе, хотя и его не упускал из виду, но и о благе тех, кто доверился ему, и искал выгоду для племени там, где возможно. Причем по-своему, он был благородным человеком. Можно привести кучу примеров, как не только люди, но и государства грядущих времен, увидев у соседа то, что им понравилось, в первую очередь, пытались это отобрать, и только потом, крепко получив по сопатке, задумывались о конструктивном диалоге и торговом обмене. Вождь был, повторю, благороден в отличие от таких потомков – он понимал, что владеющий тайной изготовления этой вещи, может ее изготовить еще не раз. А раз так – есть возможность понравившееся обменять на то, что ты можешь делать лучше, или сделать, допустим, часть работы, которая необходима владельцу вещи. Важным результатом было то, что племя знало начатки земледелия и выращивало ячмень и окультуренную рожь. Семена ржи и ячменя люди высаживали в пойме реки – притока Урала, в землю после спада воды, в ямки, сделанные палкой-копалкой. Урожай потом собирали вручную, срезая колосья, вручную же провеивали и растирали в примитивных каменных терках. Терки для зерна, ступки хорошего качества и каменные песты умельцы племени делали сами, и наравне с оружием они были хорошим средством обмена с соседями.

Из муки готовили пресные лепешки. Небольшие запасы муки и зерна Кремень согласился обменять на горшки по объему, сколько войдет, и довольно заулыбался в предвкушении очередной доходной сделки.

Прибытие другого племени – охотников на мамонтов ожидалось со дня на день. Это племя не отличалось особой толерантностью и соблюдением общечеловеческих принципов общения. У них как раз в первую очередь на повестке дня стояло – вначале попробовать контрагента «на зуб», а потом уже искать пути взаимовыгодного обмена. От людей Кремня они уже получали по шее, но кто знает, с какими силами придут сегодня, и какое у них будет настроение… Поэтому Кремень предложил заключить союз на время торговли и выступать единым фронтом, как в случае торговли, так и нападения, возможного со стороны охотников. Я согласился.

Я спросил, разумеется Кремня, стоят ли такие торговые отношения того, чтобы их вообще поддерживать, на что тот ответил уклончиво – мол, в жизни не так уж много развлечений, стоит пользоваться каждым шансом развеяться… Ню-ню.

Охотники прибыли на следующий день. Вначале на галечник выскочило с воинственными воплями два десятка полуголых индивидуумов, до глаз заросших буйным волосом, с копьями и копьеметалками в руках. Впереди бесновался солидных размеров мэн с дрыном в полтора его роста. Люди мамонта были приземистей, но шире в кости. И тем не менее, это были те же кроманьонцы, с европеоидными чертами лица. Если племя Кремня не отпускало бород непомерной длины, обрезая излишки, то «мамонтятники» свои холили и лелеяли, украшая косицами, вплетая цветные камешки и перья, закрепляя полученную красоту глиной и салом. Прически на головах охотников тоже присутствовали, также закрепленные салом, а может даже и прутьями, они изображали рога и гребни. На лицах, и без того не блещущих красотой, и чистотой, синей глиной были нарисованы клыки мамонта, по всей видимости, — закрученные вверх полосы от ушей. Ожерелья зубов на груди показывали достижения каждого из приплясывающих на пляже «очаровашек». Вождь буркнул что-то наподобие – ну вот, опять драться, и скинув безрукавку, покрепче стиснул копье. Как только он собрался шагнуть за край щитов, предусмотрительно выстроенный нами, его остановил Антон Ким.