Дмитрий Щёкин - Страна городов

Мы намеренно шли пешком, хоть и могли построить плот – вода быстро унесет нас, но возвращаться придется своими ногами, и рассчитать время возвращения будет сложно. Но в самом начале августа мы вышли к широкой галечной осыпи – пляжу на берегу реки. Русло делало крутой изгиб, и на большой площади, примерно двести на триста метров, мы обнаружили следы стоянок – колья от шалашей и кострища. Решили задержаться на день-два, осмотреть осыпь на предмет полезных ископаемых, подождать этих людей, и в любом случае отправляться, не торопясь, домой. Осыпь полезного не принесла, — сланцевая галька, шпаты и рыхлый песчаник. Мы почти решили возвращаться – на первый раз пройдено достаточно и маршрут нанесен на примитивный план местности, но произошла встреча с людьми, которая оправдала мои самые смелые надежды. На второй день, мы сидели у костра, обсуждая обратный маршрут. Семен увидел на дальнем краю небольшую группу людей, вооруженных примитивными луками и копьями. Мы быстро построили «черепаху» из щитов, люди неторопливо двинулись к нам, не выказывая особого опасения от встречи, не беря наизготовку оружия. В группе было шесть мужчин. Не доходя до нас около пятидесяти метров, старший из них, одетый в подобие меховых штанов широкого кроя – этакие мохнатые «бермуды» и безрукавку, тоже меховую, остановился, положил копье на землю, и вытянув руки ладонями вперед, сделал шаг через положенное копье, уселся на землю, скрестив ноги «по-восточному». Я синхронно повторил его движения, но подошел к нему ближе, на десяток метров, также положил копье наземь, и тоже принял аналогичную позу. Контакт состоялся. Предстояло лишь найти язык для общения, но если идешь навстречу друг другу – встретишься обязательно, при обоюдном желании взаимопонимание неизбежно.

Мой визави поднял вверх руку, и из группы, пришедшей с ним, выскочил молодой совсем парнишка, с несколькими наконечниками копий из кремня в руках. Изделия отличались недюжинной красотой отделки – идеально отшлифованные лезвия, проработанные кромки, изящные листовидные лезвия. Пара была изготовлена из халцедона, остальные – кремнезем.

Потом на «прилавок» были выложены пары камней – огниво-кремень, снабженные оригинальными расшитыми мешочками для ношения. Действие, в расчете на суеверный ужас и восхищение с нашей стороны, было продемонстрировано сразу – глава торговой делегации несильно ударил камнем о камень, сноп искр запалил услужливо подставленный помощником пучок мха. Также на шкуру выложили десяток кремневых наконечников для стрел – такой же великолепной, без преуменьшения сказать, выделки. Мужик уставился на меня с немым вопросом: «Давай, дядя, демонстрируй что приволок, или так, поглазеть на базар явился?» Я дал знак своим, и попросил аккуратно подать мне один из Костиных горшков. Только один. Небольшой литровый горшок из белой огнеупорной глины, покрытый глазурью, окрашенный яркой охрой с концентрическим орнаментом, оказался передо мной. «Ну вот. А я лампочки собрался изобретать,» — подумал я. Глаза торгового представителя вспыхнули не хуже светодиодов. Но он тут же успокоился, и пробурчал чего-то своему помощнику. Тот выволок откуда-то такого же объема, но более грубое изделие, закопченный со всех сторон девайс, исполненный в корзиночной технике – видна была обмазка прутьев. Мол: «У нас то же такое в наличии, не особо-то и надо!» Я ухмыльнулся. Велел набрать в нашу посуду воды. Помахав рукой «представителю», чтобы подошел поближе, поставил наш горшок на огонь. Вуаля – через пять минут вода кипела, горшок видимых изменений не претерпевал. Следом за водой в горшок отправился кусок мяса, и соль. К соли мужчина отнесся с любопытством – белый порошок за исключением запаха (я убедился, что люди каменного века не в пример нам лучше обоняют запахи) ничего ему не напоминал. Я взял на ладонь немного соли, лизнул палец, и опустил его в соль. Налипшую соль слизнул. Знаком предложил проделать то же и мужику. Он, видя, что я не корчусь в муках, сделал то же самое. Попробовал. Побежал к своим, что-то бурно забормотал, и стал совещаться с ними, активно жестикулируя. Мы ждали результатов. Оказалось, племя соль знало. Но очищать добываемую в солонцах неподалеку от стойбища соль не умело, пищу солили соленой землей из солонца, и золой. Наш суперпродукт, естественно, произвел фурор. Я насыпал мужику на ладонь немного соли, он вприпрыжку побежал угощать сотоварищей. Кстати, язык пришельцев казался мне очень знакомым. Общие корни слов проскакивали в речи тут и там. Разве что этот язык был гораздо более примитивным, состоящим в основном из корней существительных, действие – глаголы обозначались жестикуляцией. Группа в порядке иерархии по очереди попробовала деликатес, и долг платежом красен – предложила нам изрядный кусок вяленого мяса. Мы из вежливости отщипнули по куску и изобразили удовольствие. Жестами и словами нам предложили обменять соль в объеме нашего горшка, на вложенный ими ассортимент. Столько соли у нас не было – нам еще домой надо было идти, запас карман не тянет, а «ассортимент» первобытного магазина особой нужды в нем не вызывал – разве что в музей, на витрину верхнего палеолита…