Дмитрий Щёкин - Страна городов

Мытье же в бане приобрело характер ритуала, освященного покровительством духов, и пользовалось большой любовью женской части. В дамских омовениях пытался принять участие и Чака, но был бит женским коллективом и с позором изгнан в мужскую баню, и в первую очередь – как еретик, вторгнувшийся в сакральный женский обряд. Не потому, что увидел дам в неглиже, совсем нет. Просто бедолага совсем потерял авторитет у своих бывших подчиненных. Нагота же, естественно, никаких эмоций того или иного толка не вызывала – есть шкура – носишь, нет – так ходишь.

Эльвира подозревала, что имя женского великого духа горячей воды, причесок и стирки она знает. Гигиена. Живет – в банной землянке. При хорошем настроении – награждает красотой и здоровьем. Если не угодишь – обеспечит поносом, паршой и прочими «прелестями». Сама она слышала, как молодая мама Умки, того самого маленького в племени, урезонивала визжащего малыша – (а кто из детей любит мыть голову?) — будешь брыкаться, придет Гиги и накажет неслуха!

Вот, вспомнилось некстати, стоим мы на линейке в интернате, а перед нами ползает отсюда и туда мадама Жаба, замповос, такая вот… байда. Хм. Чего это я в стихи ударился? Еще балаладу сочинить о Жанне Боруховне – незабвенной нашей замше по воспиталке. Только то, что этого сокровища рядом нет – душевно радует, ради такого счастья можно и за миллион лет до нашей эры оказаться. Нет, что вы думаете, одна дикая тетька, а весь интернат ее боится как огня – тетка подлая и может отравить жизнь… Как мне ее травила. Вот, помню, ползает она перед нами, и вещает. И не дай бог, кто зевнет. Вот уж я не знаю – то ли боженька нас наконец наградил нормальными учителями – Сергеевичем с Эльвирой, то ли их покарал…

А, ну да, отвлекся малость – я о прошлой жизни хотел поведать. Итак, типичная утренняя тронная речь Боруховны:

— Дети! Вас окружает ситуация безнравственности во всех сферах жизни, — в быту, во дворе и на улице – мутный поток, что льется на вас с экранов телевизоров, каждому ребенку, приходящему в этот мир не в самое лучшее, доброе время, необходимы нравственные опоры, чистые источники Добра и Красоты, которые всегда спасали человечество, и вы должны припадать к этим живительным ключам. Ведь именно в детстве, когда формируются представления ребенка о том, «что такое хорошо, а что такое плохо», закладывается нравственный фундамент личности. Что делать, где искать сегодня эти нравственные опоры и образцы? Только под руководством ваших мудрых педагогов! Сейчас и дома, и на улице больше безнравственного, чем нравственного, там звучат недостойные людей слова, а с экранов «телеящиков», которые стали для многих единственным «окном» в мир, вас «учат жить» туповатые уродцы, семейка Адамсов и, в лучшем случае, Бэтмэн? Не будем разбираться в причинах и искать виноватых, подумаем лучше о том, как противостоять этим негативным тенденциям, что можем и должны сделать сегодня мы.

— Вам повезло учиться в самом лучшем интернате нашего района и даже скажу – области! Вы должны гордиться честью, которую вам оказали воспитатели… Вы спросите, какого такого я всю эту муть запомнил? А попробуйте послушать этот бред ежедневно три года по одному конспекту повторяющийся, и тоже выучите дословно!

— Бла-бла-бла! И так далее и тому подобное и каждый день по часу до занятий! Как надоело – до скрежета зубов! Еще скажи, что мы должны радоваться, что у нас нет близких родственников, которые могли бы заткнуть тебе пасть и вытащить отсюда, жаба мерзкая! Или хотя бы тебя за тридевять земель закинуть – в болото, ждать иван-царевичей. Не, я согласен – надо стремиться стать нормальным человеком – все от нас в этой жизни зависит. Но почему некоторые так называемые «взрослые» в тебе человека в упор не видят? Не, по приколу, — пришел я к Жанне Боруховне Болотовой, и спрашиваю: «А правда, что Моисей специально водил евреев сорок лет по пустыне потому, что искал место, где на Ближнем Востоке нефти нет?» А она:

— Заткнись, ты позор нации, ты – скрытый антисемит, тебя удавить надо было, шо ты не сдох там вместе со своими поцами-родителями! Ты вообще не еврей!

И причем тут моя нация? Я единственный еврей в интернате, а она – единственная еврейка. И делает все, чтобы опустить меня ниже плинтуса! И конкретно – Финкель то, Финкель се, Финкель! Жаба. Точняк. Не видать ей ивана-царевича, как своих тупых ушей – это надо – типа, как она говорит – я с инЧелиХеннтной се-е-миии, а сама не знает, что такой композитор был Берлиоз, и путает его с Михаилом Александровичем Берлиозом, и когда я ей сказал, что играю пьесу Берлиоза, подняла меня на смех, заявила, что это мол, герой Булгакова! И никаких пьес он не писал. А я сыграл «Марсельезу», и спросил, шо, вИ таки вы не знаете, что ее автор как раз тот самый Берлиоз Гектор? Как она вскинулась! Чуть не убила и настучала директору, после чего я «таки имел неприятности», но Жаба показала свой натуральный цвет – аж позеленела вся. Сказала, что по ее предмету у меня никогда положительной оценки не будет! Забыла, видимо, что я немецкий учу, а она – английский преподает! Ха!