Дмитрий Щёкин - Страна городов

— Я так и знала, Игореша, что ты не мелкий пакостник, а сумеешь нагадить по-крупному! — заявила Лена Матниязова. Насорил тут по округе, а бедные дяди-ученые отдувайся!

— Ладно тебе, скажешь тоже – пакостник! Всего-то крынку с пчелами под подушку засунул! — обиженно загудел в ответ Игорь.

— Так, друзья мои, к пчелам и прочим незамысловатым событиям нашей жизни вернемся попоздней. А Игорь мне подробно поведает, откуда пчелы, чем ему досадила Елена, что он опустился до такой низкой мести, и интересно, как он исхитрился остаться не искусанным сам.

Игорь показал Ленке одновременно кулак, язык и полез в задние ряды, видимо в надежде, что я забуду к концу совета о своем обещании.

— Нам пора «выходить в свет». По этим местам люди живут уже давно. У кого какие предложения, что мы предложим на обмен?

— У нас есть хорошие наконечники для стрел, ножи…

— Ах-а, поменяем что-то на наши ножики и стрелы, а нам, когда пойдем домой, тебе в качестве благодарности стрелу с твоим наконечником – в толстую твою… корму!

— Действительно, «не айс». А что можно предложить?

— Думаю, украшения, зеркальца какие-нито – подойдут.

— Ну да, и «молнии» для шкур с заклепками, и скрепки для каменных блокнотов – самое то, все попаданцы в книгах с них начинают! — раздался девичий голосок откуда-то сзади.

Дружный хохот вспугнул тишину, заполошно проорала из кустов какая-то птаха.

— Н-да, с молниями «для шкур от кутюр» – это самое то. Ну, а если посерьезней?

Слово взял самый серьезный из гномов – Фаин.

— Я думаю, что реально сделать бронзовых зеркалец полтора десятка, легко, наверно легко получится туда же два десятка ножей, иголок, может штук пять топоров получится из остатков материала, и все, медь с оловом закончится, тем более, что олова мы и нашли-то чуть.

— Девчата могут добавить два-три куска полотна, можно продать лишние корзины – у нас десяток есть, и горшки опять же Игорьковы – тех можно от души набрать – хоть полсотни, а если их расписать – то возьмут, наверно, — заметила Эльвира, — а на продажу колюще-режуще-стреляющего – пока строгий мораторий, во избежание и до выяснения.

— Пожалуй, хватит, на себе же понесем… А на что меняться будем?

— На древнем Урале от десяти до пятнадцати тысяч лет назад, начало развиваться пойменное земледелие. По крайней мере, есть такая надежда. По крайней мере, на стоянках возраста около двух-четырех тысяч лет расположенных тут же, такие признаки есть – остатки зерен, овощей, еще какие-то растения. Поэтому можно попробовать раздобыть зерна. Если люди занимаются уже земледелием – принять заказы и изготовить лопаты, мотыги, сошники для сох, серпы… Если нет – попробуем научить людей сажать растения, собирать урожай… Кстати, Эльвира, — обратился я к Елке. Попробуйте из мелких самоцветов – вон парни сколько натащили – собрать что-то типа браслетов, сережек… Не помню точно, но в Богдановских стоянках, на Аркаиме и тому подобных местах таких украшений нет, а шлифовалка у нас работает хорошо. Игорь с Мариком вам помогут.

— Гномы? Да они удавятся над своими драгоценными станками, фи – такими возгласами встретили мое предложение девчонки. К тому ж, Игореха с Ленкой на ножах неделю уже…

— Ну, тогда кормите их только ершовой ухой – на второй день диеты сдадутся! Что-что, а начало конфликта, а значит и его причину, между Игорем и Еленой я наблюдал лично. Сейчас вся история сложилась – пацан в дежурство Елены выпрашивал в неурочный час «чего-ни-то почавкать», поздно вечером, и был изгнан с кухни с позором и мочалкой из травы на ушах. Паршивец затаил желание поквитаться. «Я мстю, и мстя моя страшна» – горшок с лесными пчелами под подушкой у жадины…

— Самое главное для нас – даже не то, что сумеем обменять, а необходимость завязать с соседями хорошие отношения, и заявить о себе как о сильном племени, к которому не следует лезть без спроса, от мира с которым можно получить больше, чем от войны.

— Тээээкс. В принципе, с предметами на обмен – разобрались. Что выменивать – разберемся на месте. Теперь вот что. Надо выбрать партию в «купеческий караван». Необходимо двое девчат, и, думаю, шесть парней, не меньше. Ор, поднявшийся после моего заявления, можно было бы сравнить с птичьим базаром. Ага. Можно, но птички однозначно проиграли бы. Девицы упрекали – парней (ну, и меня тоже), в мужском шовинизме, требовали соблюдать пропорцию – сколько их в команде, столько и в отряде, Елка орала о моей лично сверхценности и говорила, что только она пойдет во главе отряда.