Дмитрий Щёкин - Страна городов

Свинтусов, предварительно кастрировав двух из трех кабанчиков, определили в наскоро изготовленный загон. Когда стало видно, что некапитальный забор скоро рухнет, и запах от загончика, мягко говоря – не французский парфюм, построили на отдалении от лагеря хлев-землянку, со стоком для нечистот и индивидуальными стойлами, на вырост, для хрюнделей. В землянке предусмотрели десяток таких стойл – планировалось по возможности повторить эксперимент. Стойла из бревен, диаметром по десять сантиметров, могли выдержать напор и дикого кабана – если бы тот разогнался как следует. Но разгоняться им никто давать не собирался.

С переводом свинства на новое место жительства возникли проблемы. Если четверку поздоровевших и погрузневших от приличной кормежки свиней – двух боровов и двух свинок перетащили на новые квартиры сравнительно легко – то худой, как велосипед, кабан, оставленный на племя, переселяться никуда не желал, и с веселым визгом метался по внутреннему двору нашего лагеря, к тому времени обнесенному забором и норовил найти выход на свободу. Выход не находился, и хохочущая толпа повязала беглеца лыковыми веревками за передние копытца, и поволокла в новый дом, где его уже ожидали, благостно похрюкивая, братья и сестры.

В хлеву Борька (имя предложил Федор Автономов, предлагал даже Борис Николаевичем величать, но народ отказался – больно много чести) снова попытался посопротивляться, ни в какую не желая занимать отведенное ему место в стойле, упирался всеми четырьмя, крутился и естественно, противно визжал, не останавливаясь – на выдохе и вдохе, как, собственно все свиньи. Тогда Федор, наблюдавший за действом несколько со стороны, дождавшись, когда упрямца немалыми усилиями сориентируют пятаком к загону, глубокомысленно этак произнес: «Свинья – птица гордая. Пока не пнешь – не полетит!» И сделав с места два длинных прыжка в сторону верещавшего хряка, отвесил тому с ходу могучего пенделя. Свин влетел в загон впереди собственного визга. Примерно таким образом было начато подсобное хозяйство нашего племени.

Чуть позже охотники наловили перепелок в части острова, богатой полянами – этой птички водилось на острове немало, и «пить-полоть» слышалось утром и вечером. Лыковые петли и корзины-ловушки сработали как нужно, и эта мелкая, но плодовитая птичка, при минимальном уходе, обеспечила нас яйцами – за неимением кур. Решили пополнить поголовье, навалившись всем коллективом. Ловля перепелок превратилась в некий всенародный праздник – вышли в лес с сетями – мелкоячеистыми связками из конопляных волокон, развесили их на кустах и погнали птиц на них, спугивая криками и длинной веревкой, волочившейся между загонщиками. На удивление, результат был неплох. Отловили несколько штук взрослых и больше трех десятков молодых перепелят. Птица и свиньи охотно питались дубовыми желудями. Дубов много росло в части, поросшей смешанным лесом. Перепелкам кроме того давали просев – полову от сбора зерновых и битую ракушку. Беззубка шла на верши и раковые ловушки, и скорлупа пригодилась птице. Кабанов прикармливали отходами кухни, иногда запаривали и желуди.

Непосредственно перед большим сбором произошло знаменательное событие – группа, ходившая в поход на противоположный от нас берег, обнаружила на том месте, где в наше время расположен Золотой пляж, а дальше – город Миасс и поселком Тургояк, следы людей. Двое, в обуви наподобие мокасин, прошли по пляжу из одного конца в другой и удалились. Пока наша группа работала на берегу, никто на виду не показывался. Но я готов был побиться об заклад – за нами уже наблюдают, и возможно вскоре попытаются «попробовать на зуб».

— Итак, дорогие мои товарищи-атланты, — начал я наше собрание. — Прошел месяц пребывания нас на острове, и пока до конца неясно, насколько далеко нас унесло по времени, но главное, что мы, скорее всего на Земле или в параллельной реальности, копирующей Землю, что сейчас либо конец каменного века, или энеолит, либо начало бронзового, что уже маловероятно. Я сделал эти выводы потому, что на острове Веры каменные сооружения появились именно в эпоху бронзы, точней сказать не могу, потому что и в наше время точная дата возникновения мегалитических сооружений не определена с максимальной достоверностью. Обломки артефактов – гончарные изделия и каменные орудия, остатки печей… датировать сложно, и вот что смешно – ребята, это могут быть уже остатки нашей деятельности. Игорь Светланкин, наш гончар-металлург, набросал вокруг осколки – тут и шнуровая техника, и корзинная, и как венец всему – гончарная с использованием круга! Археологи будущего башку сломают – культуры разные, а время одно.