Валерий Афанасьев - Троянский пес

Да, бедновато поживают местные разбойники. С другой стороны, с таким наличным составом и вооружением на обоз не нападешь, на дворян тем более. Откуда разбогатеть? Полагаю, мы были для них лакомой добычей. На большее, чем напасть на одинокий фургон, они вряд ли решатся.

– Чем обязан, любезные? Почему вы задерживаете проезд путешественников? – попытался я перевести беседу в более мирное русло.

Оппоненты с этим были решительно не согласны.

– Гони монету. И то, что у тебя в фургоне, тоже доставай, – заявил любитель конфронтации.

Переговоры вел главарь. Тот самый, с арбалетом. Остальные разбойники изображали толпу и поигрывали своим немудреным оружием, придавая словам главаря большую внушительность.

И здесь что-то закусило у меня внутри. Как это так, нас собираются грабить, да еще так бестолково! Только мы вырвались из лап злостного мага! Только собрались в путь, одно снаряжение Дим полдня выбирал! Ограбление было совсем неуместным. Неведомая сила толкнула меня на облучок фургона, как на трибуну. С котлом в руке и жаждой справедливости в глазах я задвинул речь, которая вряд ли когда-нибудь звучала в этом лесу.

Как говорится, «Остапа несло».

– И как это прикажете понимать? А? Я вас спрашиваю! Что за неуклюжее ограбление? Что за ленточку вы привязали поперек дороги? Где со страшным скрипом падающее на дорогу дерево? Где, я вас спрашиваю? А толстяк зачем сюда пришел? Помахивает дубиной. Он что там, комаров отгоняет? Где блеск в широко открытых глазах? Где зверская улыбка, вгоняющая в дрожь кабанов в чаще?

Толстяк с недоумением озирался. Подельники смотрели на него с укоризной. Не оправдал он оказанного доверия.

– Но это еще пустяк по сравнению вот с тем, подпирающим дуб, – я продолжал свою обличительную речь. – Надо же было припереться в лес с серпом. Здесь не поле, дубина! Вот, вот, вы только посмотрите. Вот он, блеск в глазах, вот оно зверское выражение лица. Берите пример.

Обладатель ржавого серпа в растерянности крутил головой. Он никак не мог решить: то ли броситься в гневе на меня, то ли распираться от гордости от того, что его привели в пример.

Так, в рядах врага растерянность. Нет ничего лучше, чем растерянный и деморализованный враг.

– О том, который с копьем, я вообще умолчу.

Вы бы видели его обиженное лицо. Чего он обижается, спрашивается? Вот люди. Понятно, должно быть, посчитал, что он не достоин даже порицания. Нам это на руку.

– Хватит разговоров! – вскричал главарь. Наверное, понял, что очередь дошла до него. – Доставай то, что у тебя в фургоне.

– Ах, так? На, получи!

Я метнул котелок в главаря. Почти удачно. Нет, увернуться-то он успел, но при этом рука его дрогнула и болт, сорвавшись с арбалета, ушел в заросли, глухо стукнув там о ветви дубов.

– Дим, выходи, господа грабители настойчиво хотят видеть то, что у нас в фургоне.

Фургон заметно тряхнуло, когда мой друг перепрыгнул через борт и явил себя во всей красоте взорам разбойников. Он и так-то был довольно внушителен, а в костюме броненосца выглядел просто сногсшибательно. Как оказалось, почти в прямом смысле этого слова.

Толстяк опрокинулся на спину и нелепо махал своей дубиной, ничего вокруг не замечая; один из парней карабкался на дуб, зажав серп в зубах; другой задал такого стрекача, что догнать его не представлялось возможным. Шевелюра главаря увеличилась в объеме, превратившись в большой мохнатый шар. Стуча зубами, он пытался сказать что-то невнятное. То ли призывал кары на наши головы, то ли пытался заявить о своей капитуляции.

Далее участвовать в битве мне не довелось. В общем-то, и битвы никакой не было. Кто мог подумать, что разбойники так впечатлительны? С их-то профессией. Хотя могу их понять. Если вспомнить мою первую встречу с Димом… А он тогда даже не был броненосцем. Диму поучаствовать в битве тоже не довелось. Главарь бросил арбалет и тоже задал стрекача, как и его молодой помощник.

– Дурак, бросай дубину, – крикнул я толстяку.

Бесполезно, похоже, он меня не слышал. Дим презрительно гавкнул на него, потом поцарапал дуб, на котором сидел владелец серпа, заставив его вскарабкаться на самую макушку. И на этом все военные действия закончились.

На обратном пути ударом лапы Дим легко оборвал веревку, преграждавшую нам путь, и запрыгнул в фургон с чувством выполненного долга.

– Молодец, красавец, – похвалил я своего друга, – ты был неподражаем в роли борца с грабителями.

Дим расплылся в довольной улыбке. Пусть участие его в битве было весьма скромным. Дело ведь в результате. А результат был очень даже хорош.