Дмитрий Светлов - Закон меча

– Добей его! – крикнул Норманн и, встретившись взглядом с Локсельвом, поднял руку с опущенным вниз большим пальцем.

Тотчас размашистый удар топора отделил голову от тела. Это была не кровожадность, а милосердие, нельзя продлевать агонию человека. Локсельв уже принимал поздравления товарищей, а зрители и судья все еще не могли выйти из ступора. Стремительная и непонятная расправа над опытным воином никак не укладывалась в голове. Большинство перебирало в воздухе руками, пытаясь понять, как этот северянин перехватывал топорище. Режущий удар топором при сближении вплотную вообще выходил за пределы фантазии. Даже собравшиеся в лагере Норманна шевалье, преодолев естественную робость, просили норвежцев показать неизвестный боевой прием.

– Господин герцог, позвольте представиться, меня зовут Пале де Леспар. Мое имение на севере от замка графа д'Акса.

– Прошу вас садиться рядом, увы, скоро мой черед драться, и мы не успеем поговорить.

– Хочу предупредить, граф Исаак д'Аранто очень ловок с копьем и каждый раз при сближении меняет точку удара.

– Он приговорен! – сдержав злость, ответил Норманн. – Его уже ничто не спасет!

– Большинство сомневается в вашем успехе.

– Честно говоря, меня не интересует чужое мнение, он будет убит.

– В таком случае после поединка вам придется срочно покинуть наш гостеприимный край.

– Вам поручили передать мне эту угрозу?

– Общество на вашей стороне, но граф Анри де Кастельмор обязательно найдет способ вас уничтожить.

– В таком случае огорчите этого дедушку, он оказался в конце очень длинной очереди!

– Прошу меня простить, но я уже многие годы не общаюсь с этим зловредным семейством.

Пале де Леспар учтиво раскланялся и вскоре появился на склоне холма, где сразу оказался в центре внимания своих знакомых и соседей.

Но вот распорядитель ристалища объявил о подготовке к заключительным поединкам. С двух сторон перед выходом встали секунданты с оружием наголо. Затем конюхи подвели укутанных в кольчуги тяжеловозов, а судьи проверили правильность экипировки этих в общем-то смирных лошадок.

– Герцог Андрей, – распорядитель ристалища и не пытался произнести сложную для французской речи фамилию, – убил шевалье Армана де Кастельмора и обвинил Исаака д'Аранто и Ожье де Сибаца в попытке насилия над своей фавориткой. По этой причине названые дворяне вызвали герцога Андрея на беспощадную дуэль! Кто-либо из здесь присутствующих желает встать на защиту одной из сторон?

На холмах сидела праздная любопытствующая публика, никто не собирался никому помогать, но ритуал есть ритуал. Неожиданность все же произошла, Леанта встала со своего места и гневно выкрикнула:

– Я сама хочу убить этих поддонков!

– Дама желает лично убить одного из нападавших, – перевел Норманн и передал слуге маленький свиток.

После недолгого совещания судейская коллегия передала рулончик епископу, началось активное обсуждение не совсем обычного требования. Знал бы Норманн, что для Франции воительницы совсем не редкость, никогда бы не согласился на подлог. Дело в том, что, узнав о предстоящем поединке, девушка потребовала личного участия. Норманн долго убеждал всех, что имеет право защитить честь девушки, однако споры прекратил Ульфор.

– Ты не имеешь права отстранить Леанту от местного тинга. Она в первую очередь воительница.

– По местным правилам против дворянина может выступить только дворянин, – возразил Норманн.

– Сам подарил ее отцу остров, следовательно, она является дочерью владельца земли и считается дворянкой.

Пребывая в уверенности, что законы рыцарства не позволят женщине выйти на ристалище, Норманн быстро состряпал бумаженцию, где написал на латыни: «Леанта фон Оденсхольм приходится дочерью барону Варуфу фон Оденсхольм, чей замок защищает западные границы Карельского герцогства». Затем присыпал Титульную грамоту пеплом, слегка прогрел над огнем и примял, придав вид не очень-то затертой, но и не новой бумаги.

– Баронессе Леанте фон Оденсхольм дается право выбора противника!

Объявление распорядителя ристалища вызвало ликование норвежцев и ошарашило Норманна. В его понимании во Франции женщины должны были писать стихи и вздыхать на балконе под сонеты влюбленных рыцарей. А тут такой пассаж, женщина на коне с тяжеленной, как телеграфный столб, пикой! Откуда ему было знать, что в данный конкретный момент в проливе Па-де-Кале курсирует французская эскадра под командованием Жанны-Луизы де Бельвиль по прозвищу «Клиссонская ведьма».