Дмитрий Светлов - Закон меча

Норманна представлял Нил в черной кирасе и с мечом на поясе, прикрепленный ремешком к левому плечу щит скрывал другой меч. Вторым был Локсельв с топором на плече. С противоположной стороны к воротам ристалища подошли двое мускулистых крепышей.

– Ты! – Распорядитель ристалища указал на воина с мечом в руке. – Выбирай себе противника.

Тот без раздумий показал на Нила, что же, правильное решение, меч против меча, щит против щита, исход поединка решат сила и мастерство.

– Выходите на середину и начинайте после взаимного приветствия! – С этими словами распорядитель отошел в уголок.

Мечник противника слегка повел плечами и упругим шагом направился в центр. Нил не спеша прислонил щит к ограде гербом в сторону зрителей, затем достал мечи, а оруженосец отстегнул пояс с ножнами. Над холмом пронесся восторженный вздох. Двурукий мечник! По жизни очень редкий случай, ибо обучение требует больших денег и длительного времени. Далеко не каждый дворянин мог себе это позволить, что уж говорить о затратах на свое окружение. Противник явно сдрейфил, что стало ясно из преждевременно занятой боевой стойки. Нил слегка опустил мечи и, решительно сблизившись с соперником, нанес два последовательных удара снизу вверх. Мечник сумел парировать щитом первый удар, но второй не сдержал, его меч забросило слишком высоко. Новый удар снизу еще больше поднял руку, а резкий шаг влево заставил гасконца запаниковать, он не успевал защититься от новой атаки. Естественная реакция заставила его повернуться и прикрыть бок щитом, чего и добивался Нил. Он качнулся вправо, рубящий удар вспорол кольчугу, а второй меч пронзил незащищенный левый бок.

Первые мгновения зрители не могли поверить в столь скоротечную, практически мгновенную расправу с известным во всей округе мечником. Вот так просто на раз-два, всего пять ударов, и известный боец на песке – в предсмертной агонии. Оруженосец взял окровавленные мечи, а Нил поднял над головой законный трофей – оружие и щит поверженного противника. Так он и дошел до ворот, но потом увидел знаки Генриха. Спохватился, не сплоховал, небрежно бросил добычу под ноги Норманна, вернулся в центр, где с почтением поклонился сначала епископу, затем судьям, и завершил галантными поклонами в сторону публики.

– Молодец! Спасибо, порадовал! – Норманн стиснул Нила в своих объятиях. – Ловко ты его уделал!

– Тебе, Андрей Федорович, спасибо за науку! Бока до сих пор болят от тычков твоей рапиры.

– Синяки быстро пройдут, а потерянную жизнь обратно не вернуть.

– Ко мне за протекцией обратилось более дюжины дворян, – сообщил подошедший Генрих.

– Просят оказать защиту их семьям? – уточнил Норманн, памятуя о том, что сейчас многие слова имеют совсем иное значение.

– Нет, конечно, с нижайшей просьбой взять на обучение.

– Ха! Для более или менее приличного результата они должны тренироваться не менее полугода, а я покину Гасконь через несколько недель.

– Вы меня не поняли, они неспособны заплатить даже за один урок. Шевалье желают поступить к вам на службу.

– Уехать со мной в дикие края и жить среди льдов и скал?

– Но вы же там живете!

– Ладно, поговорим после завершения поединка.

Десять или двадцать молодых дворян пришлись бы кстати в создаваемом княжестве. Обширные пустующие земли юго-востока Онежского озера потребуют не только крестьян. В не меньшей степени нужны будут защитники и организаторы, коими традиционно являются дворяне. Можно положиться на род Вянгинских, но реально эта родня такие же чужаки, как и шевалье из Гаскони.

Тем временем ристалище подготовили для новой схватки и объявили выход второй пары воинов. Норманн совершенно не беспокоился за Локсельва, опытный боец в предстоящем поединке легко возьмет верх. Он виртуозно владеет своим оружием, но уверенность в победе была основана на том, что Южная Европа давно позабыла про боевые топоры северян, которые принципиально отличались от похожего европейского оружия. От Пруссии до Испании топор являлся прообразом алебарды и применялся в плотном строю. Норвежцы, несмотря на полутораметровое топорище, могли бить даже при сближении вплотную.

– Следи за дистанцией, у булавы ограниченный район поражения! – напутствовал Норманн своего сотника.

– Не волнуйся, я тоже по молодости проверил булаву на себе! – заговорщицки подмигнул Локсельв и направился к центру ристалища.

Щит и булава против длинного топора, по мнению зрителей у норвежца не было никаких шансов. По-видимому, и гасконец не сомневался в своей победе, он сразу атаковал, нанес косой удар с целью выбить оружие из рук противника. Локсельв перехватил топор, взял топорище у самого обуха и, резко сблизившись, словно кастетом, нанес удар в лицо. Никто не ожидал подобного действия, но гасконец в последний момент успел немного уклониться. Основной удар пришелся в барбют, лезвие неглубоко рассекло лицо, а рана оказалась не фатальной. Развивая атаку и не давая врагу опомниться, Локсельв коротким шажком зашел противнику за спину и подцепил концом топорища правый локоть. Своеобразная блокировка не позволяла гасконцу ни развернуться, ни нанести удар. Зрители еще ничего не поняли, некоторые спрашивали соседей о причинах обильного кровотечения на лице одного из бойцов. Локсельв, используя длинное топорище как рычаг, развернул врага на себя и в то же мгновение нанес по шее режущий удар. Гасконец схватился обеими руками за рану и посмотрел на своих господ, словно прося о помощи. Тщетно, подобные раны не лечились даже в двадцать первом веке.