Виктор Шайди - Иероним

– Будем готовы, ваша светлость, поверьте, никто не хочет возвращаться в рабство.

– Мой лорд, пора подбирать место для стоянки. Или мы будем ехать всю ночь? – спросил Трувор, подъезжая поближе.

– Ты прав, поравняемся с тем леском, ищи подходящую поляну и расставь телеги полукругом, – ответил я.

Караван, скрипя нагруженными подводами, поравнялся с полоской леса. Выбрав подходящую полянку возле журчащего ручья, мы расположились на ночлег. Телеги поставили в круг, чтобы в случае чего было проще обороняться. Я приказал Трувору взять нескольких воинов, зарядить самострелы и уложить под подводами. Тюрик и остальные расседлывали коней. В центре установили шатер, но спать в нем никто не собирался. По моему распоряжению места для сна были отведены рядом с гружеными подводами.

Лагерь плотно накрыла непроглядная весенняя ночь. Костер жадно поглощал сухие ветки, отвоевывая пляшущим светом небольшое пространство в центре лагеря, пуская блики на суетящихся людей. Пламя лизало подвешенный на треноге казан с закипающей похлебкой, пахнущей специями. Воины споро заготавливали дрова на ночь. Адольф слез с телеги и, распушив рыжую шерсть, царственно подошел поближе к костру – видать, слегка замерз.

Наконец кони были напоены и стреножены, дрова заготовлены. Редкие звезды подмигивали сквозь отяжелевшее тучами небо. Белый дым вперемешку с вкусно пахнущим паром похлебки застилал пространство. Трувор быстро назначил и распределил воинов. Караул выставлен, остальные принялись есть. Постелив возле костра войлок и поев горячей острой похлебки, мы с Адольфом принялись мысленно разговаривать. Снимать доспехи не я собирался, висящий под плащом автомат дарил приятное чувство превосходства и защищенности. Не хотелось бы, чтобы он понадобился.

– Ваша армия растет, скоро можно отправляться в путь, – мысленно произнес вампал.

– Да, отряд увеличился. Прибудем в лагерь – дам пару дней на подготовку и отправимся. Посмотрим, как нас примут во владениях.

– Судя по тому, что никто из прежних герцогов так и не добрался живым до Орлиного гнезда, путь будет не из легких. – Адольф зевнул, и костер весело колыхнулся в желтом море глаз.

– Слишком много врагов, и главное – не знаем сколько. На базаре один из торговцев увидел перстень и явно заинтересовался.

– Значит, скоро кому надо будут знать: появился человек с перстнем герцога Сапсанского, ведь герб всем хорошо известен.

– Я и думаю, на нас обязательно нападут или хотя бы отправят шпиона следить.

– Значит, ночь принесет сюрпризы. Я так понял, ваша светлость собирается поохотиться?

– Да, Адольф. Настанет полночь, немного прогуляюсь в сторону рынка. Пойдешь или останешься валяться возле костра?

– Боюсь, что прогулка не понадобится. Чувствую, кто-то приближается.

– Далеко? Сколько?

– Он один, и ты его знаешь – тот чернокожий. И пахнет свежей кровью, – ответил Адольф.

Я встал с войлока, но предупредить часовых не успел – из темноты на освещенный костром круг бесшумно вышел Роган. Воины встрепенулись и, подскочив, схватились за оружие. Темнокожий гигант, проигнорировав блестящую сталь, направился ко мне.

– Не трогать! – успел я сказать, видя, как нацелили арбалеты Трувор и Тюрик.

Роган огромной ладонью держал за волосы болтающуюся авоськой человеческую голову. Вместо шеи – обрубок с капающей не успевшей свернуться кровью. Отблески костра весело играли на мощной фигуре гиганта. Подойдя ближе и остановившись в нескольких шагах от меня, Роган опустился на одно колено и бросил мне под ноги свой трофей. Голова гулко ударилась о землю и, немного прокатившись, замерла у носка сапога. Переборов отвращение, я, легонько толкнув ногой, перевернул обрубок. Безжизненное лицо, перекошенное ужасом, уставилось стеклянными глазами. В пыльной кровавой маске смерти легко узнавался один из помощников работорговца.

– Роган приносит в дар сахибу голову врага, шпионившего за караваном, и просит великой милости служить ему, – прошипел чернокожий, твердо глядя мне в глаза.

Я немного растерялся, но из ступора меня вывел прозвучавший в голове голос вампала:

– Что застыл, принимай подарок!

Борясь с отвращением, я наклонился, поднял за волосы отрезанную голову и, к удивлению ничего не понимающих воинов, прошипел на языке чернокожего:

– Я, сахиб, сэр Александр, герцог Сапсанский, принимаю подарок, достойный настоящего воина пустыни, и беру сказанные слова назад.