Виктор Шайди - Иероним

Мое волнение заметил Трувор:

– Ваша светлость, постарайтесь меньше показывать родовой перстень, а лучше бы временно сняли и припрятали.

– Не могу, пока я живой, не снимется, – вздохнул я.

– Древние герцоги обладали такими – необычными. Говорят, они чувствуют кровь истинного наследника… – с нескрываемым трепетом прошептал Трувор.

– Поговорим позже. Нужно закончить покупки и дотемна выехать из этого вертепа!

– Как скажете, ваша светлость! – поклонился Трувор.

– И хватит постоянно кланяться, лишний раз привлекаешь внимание.

– Да, мой лорд! – ответил он и чуть опять не поклонился. Опомнившись, чертыхнулся и подхватил лошадь под уздцы.

Неспешным шагом двинулись в оружейный ряд, быстро растворившись в вечно бурлящем людском море базара. Солнце вошло в зенит и беспощадно поливало теплом, накаляя доспехи. Плащ давно был расстегнут, и все равно горячие струйки пота сбегали по позвоночнику. Хотелось поскорей закончить хождения и спрятаться в спасительную тень.

Закупка копий, щитов, луков и арбалетов заняла много времени. Особенно долго выбирали арбалеты, называемые самострелами. Примитивная конструкция, основной недостаток – сложное и тяжелое заряжание. Сторговавшись с нагловатым ремесленником, купив двадцать штук и немного запасных частей, мы двинулись дальше. Попутно приобрели кучу поясных ремней и дорожных плащей. До сих пор, кроме хорошей брони и оружия, у воинов ничего не было. Пришлось взять штанов и рубах, целый ворох обуви, штук тридцать коротких поясных ножей. Нагрузив две телеги, собрались везти на постоялый двор, когда появился радостный Тюрик, весело управляющий пустой повозкой. Отдав груженные скарбом подводы и взяв порожнюю, мы с Трувором продолжили нудные, но необходимые закупки. Особенно меня интересовали инструменты для обработки дерева и железа – возможности полевой кузницы не позволяли провести необходимые усовершенствования с самострелами, а здешние мастера и не слишком желали их продавать. Пришлось долго уговаривать и потратить изрядную сумму на нехитрые приспособления и материал. Но в целом я остался доволен.

Теперь в кузнице можно изготовить то, что давно задумал, и усилить огневую мощь отряда.

Мечи и броню покупать не стали, этого добра и так предостаточно, с запасом после удачного рейда. По совету Трувора взяли несколько шатров. Наконец-то меня не будет будить надоедливое утреннее солнце. Провозившись до вечера, отправились на постоялый двор, где ждал, умытый и накормленный, небольшой отряд купленных новобранцев.

На обратном пути, машинально ведя взглядом по прилавкам, я заприметил худенького торговца. На грубой широкой столешнице громоздились различной величины бочонки и огромная куча факелов.

– Чем торгуешь, уважаемый? – спросил я.

– Наптой, господин. Если пропитать факелы и дать немного подсохнуть, будут гореть дольше и лучше, чем смоляные, – ответил торгаш.

В голове возникла абсурдная идея. Я принялся внимательно осматривать жидкость, по вязкости отдаленно напоминавшую слегка разжиженную светловатую нефть.

– И быстро загорается?

– Хватит одной искры, – похвастался худощавый.

Купив пару объемных бочек, каждая литров на пятьдесят, чем сильно озадачил торговца, я распорядился загрузить их на телегу, и мы двинулись дальше. Уставшая от дневной суеты толпа вялой рекой приняла нас в пахнущие потом объятия и понесла по чавкающей грязью улице. На постоялом дворе давно ждал Тюрик с новыми членами отряда. Пока освобожденные рабы раскладывали и увязывали по подводам покупки, мы с Трувором успели перекусить. Напоследок скупили у хозяина двора продуктовые запасы чуть ли не подчистую и, вооружившись, выдвинулись, любезно отклонив предложение переночевать и выехать завтра.

Караван, особо не привлекая внимание спешащих по делам прохожих, растягиваясь, покидал дымные, отвратительно пахнущие границы вольного рынка. Ловя порывы свежего вечернего ветерка, пытаясь избавиться от назойливой вони, я пустил коня в галоп. Щелкнули кнуты, и надрывно заскрипевшие телеги увеличили скорость. Трувор и Тюрик тоже пришпорили лошадей. Адольф, развалившись на одной из телег, дремал.

– Пробежаться не хочешь? – спросил я рыжего, подъезжая поближе.

Выражая пушистым телом неимоверную борьбу с окутавшей ленью, слегка приоткрыв глаза, вампал глянул на меня и с укором мысленно ответил:

– Ну что тебе, жалко? Я набираюсь сил, лежу мирно, никому не мешаю, понадоблюсь – я тут как тут.