Виктор Шайди - Иероним

Окончив трапезу, мы выставили караул, и лагерь погрузился в сон. Мне же, как назло, отдых не давался. Червь сомнения, объединившись с непониманием, грыз душу. Зачем все это надо? Жил себе спокойно в своем мире, строил планы, мечтал, стремился к успеху, делал карьеру… А сейчас? Больше всего не мог понять – почему это произошло именно со мной?

Ворочаться с боку на бок надоело, и я встал. Воины, закутавшись в плащи, спали вповалку. Свет костра отгонял мрак. Душно. Хотелось уединения, пробирающего до костей холода… хотелось почувствовать себя живым… нужным… Тоска. Немного прогулявшись, я уселся под раскидистым деревом, прислонившись к шершавой коре. Над головой сонно шумела листва.

Отсутствие цели в жизни порождает апатию. Кто я в своем мире? Винтик в огромном механизме государства, но зато окруженный заботой, социальными благами, а самое главное – имеющий предназначение и цель. Пусть я и не понимаю все величие и оправданность той войны, в которой участвовал на территории чужой республики, но меня не мучили сомнения. Долг – вот и все. Мозг отдыхал в счастливом неведении, совесть дремала, и количество убитых врагов меня не беспокоило… все оправдывал долг перед страной. А сейчас? За короткое время нахождения здесь я по колено в крови – и убивал не из автомата, на расстоянии, а в самом что ни на есть ближнем бою, ощущая запах крови и уходящее из тела врага тепло. Но больше всего мучило не это, а осознание того, что не было цели, способной оправдать поступки. Я просто хочу выжить. Достойная ли это цена моей жизни? Не дорого ли? Зачем все эти люди? Почему я должен о них заботиться? Да еще желание вернуться в родной мир уменьшается с каждым днем. Там я кто? Простой лейтенант, каких тысячи… а здесь пусть и мифический, но все же герцог, аристократ, облеченный реальной властью. Там цивилизация. Ванна, телевизор, компьютер, социальная защищенность, оплачиваемый отпуск и пенсия… А здесь? Постоянная борьба за жизнь и отсутствие цели.

Витая в раздумьях, я не заметил приблизившегося вампала. Адольф, глубоким вздохом оповестив о присутствии, бесцеремонно уселся рядом, положив тяжеленную голову мне на колени.

– Странные вы, люди… все вам неймется… – прозвучало в голове.

– Вот только курса терапии еще не хватало… И кто проводить будет? Говорящая собака! Помолчи, а? Я и так еле свыкся…

– Не собака, а вампал! – строго поправил меня Адольф. – И все равно я не понимаю: что тебе не нравится? Почему вы, люди, обвешаетесь всякими ненужными переживаниями, вопросами, проблемами и из-за этой шелухи не видите главного, вечного?

– И что же главное? Я вот даже сейчас глубоко сомневаюсь в реальности происходящего. Может, это всего лишь бред воспаленного мозга?

Рыжий незамедлительно цапнул мою руку, заставив меня вскрикнуть.

– Ну как, реально? – ухмыльнулась усатая морда.

– Вполне, – буркнул я, растирая конечность. – Так что же главное?

– Для вас главное – скоротечность времени. На фоне Вселенной живете меньше секунды, и нет чтобы с пользой прожить отведенное время, вы вооружились ненужными науками, пытаясь постичь и объяснить окружающий мир и начисто забыв о своей частичке света мироздания.

– И откуда у тебя такие глубокие познания о нас?

– Неважно, перестань сомневаться и верь. Зачем ставить цель, особенно далекую и пока не выполнимую? Давай сначала доберемся до владений, а там решим, что делать дальше.

– Наверное, ты прав. Слишком много сомнений.

– Конечно, прав, я же друг! Все предначертано… и даже этот разговор. Важно одно – путь будет длинный и не самый легкий. Чем раньше ты отбросишь сомнения и избавишься от ненужных и, поверь, ошибочных знаний, тем быстрее сможешь развить свою частичку вечного света – душу, как вы ее называете, – закончил проповедь рыжий, встал и растворился во мраке ночи.

Посидев еще немного под деревом и подумав о сказанном Адольфом, я присоединился к спящим воинам. Кожаный плащ плотно отгородил меня от холодного враждебного мира, и пришел короткий сон.

Ночь не принесла сюрпризов. Не успел я заснуть, как был разбужен.

По темному лагерю осторожно передвигались воины, запрягая лошадей. Притушенный костер вяло освещал пространство, застилая поляну едким дымом. Проказницы звезды подмигивали с черного покрывала неба. Я встал и начал собираться в дорогу, первым делом толкнув в бок рыжего соню. Желтые глаза недовольно блеснули, и пушистый ком, зевнув красной пастью, перебрался в ближайшую телегу. Кони фыркали, раздосадованные ранним подъемом.