Борис Царегородцев - Второй шанс адмирала Бахирева

«Если так и дальше пойдет, то, прорвавшихся в Рижский залив для выполнения дальнейших задач кораблей может не остаться, – размышлял вице-адмирал Шмидт, находясь на борту линкора «Вестфален», сделав его новым флагманом. – А командование торопит с этим прорывом. Войска под Ригой не могут прорвать оборону русских, и весь успех этого наступления теперь зависит от нас. Надо прорваться в залив и с тыла ударить по обороне Риги. Но русские сражаются с упорством фанатиков, что там, на фронте под Ригой, что тут на море. Засели за этими минными полями, и никак их не выбить, сколько уж кораблей потеряно. А кто его знает, может, за этим минным полем русские еще выставили, да не одно. И чтобы их все протралить, так и тральщиков не хватит».

Германский флот за трое суток с начала операции потерял уже семь тральщиков, два эсминца и два крейсера. И хоть большинство из этих кораблей были старой постройки, но это нисколько не умаляет качество русского флота и его искусство минной борьбы.

Трухачев тоже подводил итоги. Потопленных кораблей не было, а вот повреждения получили многие. Особенно сильно пострадала канонерская лодка «Храбрый»: в нее попал один 280-мм снаряд и три 105-мм. Много бед натворил крупнокалиберный снаряд, пробив борт позади ходового мостика, он проник в котельное отделение, разорвавшись, вывел его из строя. Все, кто там был, погибли или утонули. Канонерка лишилась хода и приняла много воды, ее срочно потащили к острову Абрука, что рядом с Эзелем, и там посадили на мель. После заделки пробоин и откачки воды канонерку решено срочно отбуксировать на ремонт. У эсминца «Гайдамак» крупнокалиберный снаряд попал в корму, уничтожив орудие, рулевую машину и один вал. Эсминец также остался без хода, и его на буксире потащили пока в Моонзунд, а уж потом надо было отправить в Ревель на ремонт, а то Рига стала прифронтовым городом. Это уже минус два корабля из тех крох, что имеем. «Слава» приняла на себя четыре крупнокалиберных снаряда, не считая десятка других, но боеспособности не утратила и оставалась на позиции, а вот боезапас был на исходе. Потери на броненосце составили более шестидесяти человек убитыми и ранеными. В «Цесаревич» попало три крупных снаряда, два из них – в броневой пояс, который эти удары выдержал, но фильтрация воды наблюдалась, а вот третий уничтожил правую носовую башню среднего калибра, снаряды с крейсеров и эсминцев основательно попортили верхние надстройки и трубы. В «Диану», кроме одного 280-мм, попало с дюжину другого калибра, крейсер лишился двух 130-мм орудий левого борта и половины средней трубы. Это наша ударная сила, еще один такой бой, и все. Сдерживать противника будет нечем. Потери тоже немалые, только убитыми мы потеряли шестьдесят два нижних чина и девятерых из офицерского состава, так еще у нас более ста тридцати раненых, возможно, что кто-то из них умрет».

«Кайман» и «Дракон» так за весь день и не смогли подобраться к противнику, тут перед заливом в дневное время было вавилонское столпотворение. Корабли, снующие туда-сюда в радиусе поражения, в большинстве своем были или тральщиками, или миноносцами, для которых торпед было жалко. А так хотелось что-то крупное. От крейсера и выше или, на худой конец, эсминец в тысячу тонн. Но эсминцы больно быстро ходили, а линкоры, что стояли в отдалении, хорошо охранялись, да еще окружили себя противоторпедными сетями, а над ними висело два дирижабля. Подлодки было сунулись сблизиться с кораблями противника.

Первым пошел «Дракон», командиром которого был Ильинский Николай Николаевич, но лодка смогла пройти всего пять миль от Цереля, когда была замечена с дирижабля, что висел над морем в районе стоянки германского флота. Подлодку выдал бурун от перископа, а потом, сверху ее и саму-то хорошо было видно. Вот эта колбаска сбросила на лодку три бомбы, после которых на ней от сотрясения и гидродинамических ударов стал плохо слушаться руль. В довершение всего дейдвудный сальник гребного вала начал пропускать воду. Ильинскому пришлось поворачивать к берегу. Так после этого эта чертова колбаска стала наводить на подводную лодку свои корабли. Те, руководствуясь подсказками, все время держались рядом и обстреливали подлодку ныряющими снарядами, пока с береговой батареи не догадались дать несколько залпов. Только тогда преследователи оставили лодку в покое и отошли на безопасное для себя расстояние. Вторая подводная лодка – «Крокодил» – прошла и того меньше, и ей пришлось возвращаться под защиту своих орудий. Теперь они обе стояли под берегом и дожидались сумерек, под защитой которых намеревались еще раз попытаться подойти к линкорам. А пока времени до вечера оставалось еще много, Ильинский приказал заняться устранением неисправностей, полученных после бомбежки.