Борис Царегородцев - Второй шанс адмирала Бахирева

После того как немцы потеряли свой броненосец на нашей засаде, они прекратили все попытки добить крейсер, решив, что он и без того основательно поврежден, вряд ли мы его захотим восстанавливать. Возможно, ограничимся демонтажом артиллерии и оставшихся в целости приборов и механизмов. Прецедент уже был, это крейсер «Магдебург», выскочивший на камни в самом Финском заливе, там русские также сняли орудия и кое-что из целого оборудования.

Теперь для германского флота оставалась одна задача – это прикрыть фланг своей армии, наступающей вдоль курляндского побережья на Ригу, от систематических обстрелов русскими кораблями. А после прорыва в Рижский залив совсем изгнать русских оттуда.

Радиоразведка Ренгартена перехватила и расшифровала ряд германских радиограмм, из которых стало ясно, что противник в ближайшие дни предпримет попытку прорыва в Рижский залив. Командование флота с целью усиления минной обороны Ирбенского пролива и Рижского залива решило срочно выставить ряд дополнительных минных заграждений как на подступах к Ирбенскому проливу, так и в самом проливе. Этим занимались эсминцы и минный заградитель «Амур». Эсминцы ставили мины в просветы между прежними минными заграждениями, а также вешали отдельные банки южнее Цереля. Здесь было выставлено еще 550 мин. Кроме того, 8 августа минным заградителем «Амур» было усилено заграждение у южного (курляндского) берега Рижского залива, а с сетевых заградителей были растянуты в проливе сетевые заграждения против подводных лодок. Решили, пока противника нет, старые подводные лодки не выводить, так как со своей мизерной автономностью они там пока не нужны. Хотя в дозоре перед входом в залив на позиции находилась подводная лодка «Кайман». А новых в русском флоте всего две, не считая «Акулы». «Гепард» находился в Гельсингфорсе – принимал боеприпасы после своего неудачного похода. «Барс» решили послать через Суэло-Зунд на коммуникации противника только после начала операции. А пока оставалось только ждать ее начала.

Сутра 10 августа на штабном корабле Балтийского флота «Кречет» все стояли на ушах. В четыре часа утра на корабль пришло сообщение с Цереля: «Перед Ирбенским проливом появился огромный Германский флот, противник обстреливает маяк и стоянку дозорных эсминцев».

– Ну вот, началось! – воскликнул я, когда эта новость дошла до «Полтавы».

Германский флот Балтийского моря, хоть и поредевший основательно за последние два месяца, но пополненный переведенными кораблями с Северного моря, выделил для этой операции три линейных корабля (броненосца) типа «Виттельсбах», два типа «Брауншвейг», четыре крейсера, семнадцать миноносцев, двадцать один морской и двенадцать катерных тральщиков.

Под общим командованием вице-адмирала Шмидта германский флот с утра предпринял попытку прорыва в Рижский залив через Ирбенский пролив. Главной целью операции было уничтожить русские корабли в Рижском заливе. Если не получится уничтожить, то вытеснить их через южный выход в Моонзунд, заминировав проход. Была поставлена задача полностью заблокировать выход из Перновского залива. По возможности затопить там несколько старых пароходов, чтобы лишить русские корабли и подводные лодки базирования на Пернове. Обстрелял укрепления и фланги русского фронта у Усть-Двинска и Риги, поспособствовать их захвату войсками. По мере благоприятного развития этой операции намечалось захватить весь Моонзундский архипелаг.

А чего его не захватить-то было, если на острове Эзель находилось всего три батальона пехоты и две батареи полевых пушек. Да только успели установить две береговые батареи. Одна находилась на мысе Церель и состояла из четырех 152-мм орудий, вот только полностью ее оборудовать не успели (потом на ее месте начнут устанавливать 305-мм орудия). Еще одна батарея, и тоже четырехорудийная, но только 75-мм орудий, находилась к северо-востоку от первой, у деревни Менто. Вот и вся оборона острова Эзель. Это просто счастье, что противник не знал истинных сил защитников архипелага, а то, возможно, немцы предприняли бы попытку захвата островов.

О создании противодесантной обороны Моонзундских островов заговорили еще в конце 1914 года, когда на фронте дела пошли не так, как хотелось русскому командованию. Этот вопрос особенно остро встал еще в мае 1915 года, в связи с получением агентурных данных о подготовке в Киле десанта в составе двух корпусов. Эта операция не состоялась, но флоту пришлось выделить для противодесантной обороны три морских батальона, а сухопутному командованию – одну конную сотню да роту ополченцев и две полевые батареи.