Борис Царегородцев - Второй шанс адмирала Бахирева

– Ваше превосходительство, немецкие корабли в пределах досягаемости, – доложил командир линкора.

– Ну что ж, Владимир Константинович, давай начинай.

«Петропавловск» начал пристрелку с девяноста пяти кабельтовых, но не по авиатранспорту, а по крейсеру, идущему позади германского отряда. Мы вырвались вперед, отрываясь от крейсеров. «Макаров» и «Баян» не могли поддерживать такую же скорость, как линкоры, и отстали больше чем на две мили. «Богатырь» с «Олегом» тоже понемногу отстали и теперь находились в полумиле позади нас.

– Ход не уменьшать, крейсера потом нагонят, главная наша задача – не упустить противника, – предупредил я Пилкина. – Сигнал «Полтаве»: выйти вправо – цель авиатранспорт.

Наши линкоры быстро нагоняли противника, да и не только его, мы уже догнали свои эсминцы, что шли в трех милях впереди нас. Крейсер энергично маневрировал, уклоняясь от наших снарядов и одновременно пытаясь прикрыть этот неуклюжий корабль дымовой завесой. Наши снаряды уже несколько раз накрывали крейсер. Было видно, что несколько раз их разрывы вставали у самых бортов, скрывая крейсер за огромными султанами воды. Один или несколько снарядов прошили крейсер насквозь, у него повреждения. Через пару залпов над ним поднялся большой столб черного дыма и угольной пыли. Вскоре вспыхнуло пламя, крейсер начал выкатываться вправо. После очередного прямого попадания появился заметный крен. Когда дистанция сократилась до шестидесяти кабельтовых, в дело вступила противоминная артиллерия, отгоняя вышедших было в торпедную атаку германских миноносцев. Через несколько минут крейсер уже беспомощно качался на волнах. Авиатранспорт также пылал из-за вспыхнувшего авиационного бензина, миноносцы расступились перед нами. Мы прошли мимо, не останавливаясь, этим могут заняться и отставшие крейсера. Наш путь лежал к проливу, до которого оставалось около двадцати миль.

– Аэропланы с правого траверза шестьдесят, – доложили сигнальщики.

– Ваше превосходительство, со стороны курляндского побережья приближаются не менее двух десятков германских аэропланов, – сообщил мичман Никишин.

Я вышел на правое крыло мостика – на высоте примерно с километр к кораблям приближались маленькие бипланы. Ну, эти нам не опасны, они не в состоянии поднять крупные бомбы, по всей вероятности, самая большая бомба не крупнее полтинника, а основной ассортимент – это бомбы от пяти до двадцати килограммов, такими нас не остановить. Они могут быть опасны разве что для эсминца. Но в него еще надо попасть, когда он на полном ходу.

– Убрать всех лишних людей с верхней палубы.

Через несколько минут германцы начали атаку на линкоры, которые в этот момент шли не менее чем на двадцати трех узлах, выписывая зигзаги на воде. Вся наша ПВО состояла из четырех зенитных орудий, установленных на концевых башнях, и четырех пулеметов «Максим» (наконец-то для них были изготовлены специальные станки, заказанные еще месяц назад в гельсингфорсских мастерских). Эти пулеметы были установлены по два на каждый борт, в районе ходовой рубки и второй дымовой трубы. Орудия в данный момент стреляли куда-то вверх, разрисовывая небо дымными облачками от разрывов шрапнельных снарядов. Даже такой редкий и неточный огонь нервировал немецких пилотов, особенно их расстроила меткая пулеметная очередь, выпущенная унтер-офицером Савельевым, после которой один аэроплан, дымя мотором, поспешил добраться до берега. Линкоры во время налета почти не пострадали, хотя основная масса аэропланов была нацелена именно на них. Пока доклада о результатах налета с «Полтавы» не поступало. Но судя по тому, что в «Петропавловск» попали двумя мелкокалиберными бомбами, попортившими нам палубный настил, да один матрос получил ранение, то и на «Полтаве» более существенных повреждений не должно быть. От крейсеров пришло сообщение, что повреждений от налета германской авиации не получено. Эсминцы – вот они, на виду и, похоже, все без видимых повреждений. Пока продолжался налет, мы приблизились к нашей цели еще на восемь миль. Перед нами открывался пролив и немецкие корабли. Всякая мелочь уходила по фарватеру в сторону Рижского залива, а два крейсера и несколько эсминцев – на север, намереваясь соединиться с основными силами флота.

– Передать Беренсу, что путь свободен. Пусть поспешит, нам тут задерживаться нельзя.

Линкоры вплотную приблизились к своим же минным заграждениям, выставленным несколькими сплошными полями, перегораживая пролив почти на всю глубину, в котором немцам с большими потерями, но удалось протралить фарватер и прорваться в Рижский залив.