Дмитрий Дашко - Прощай, гвардия!

Во дворце все же лучше. Да и надежней.

Никто не успел сообразить, откуда вдруг взялись в домине, специально под нужды Тайной канцелярии отведенной, вооруженные люди со злыми лицами. Впереди них вихрем летел высокий здоровенный офицер с погонами лейб-гвардии майора на зеленом измайловском мундире. Было в нем столько решимости и гнева, что все десять лейб-кампанцев разом ощутили себя пигмеями перед этим великаном.

– Что, сволочи, поигрались в переворот? Да воздастся вам по делам вашим! – закричал он и принялся разить шпагой направо и налево.

И не было силы, способной в тот миг остановить его карающую десницу.

Ушаков сидел за огромным столом. Рядом лежала стопка бумаг, на которых еще, наверное, и чернила высохнуть не успели. Неужели занимался, как и прежде, своими делами, будто и не было ничего – коварного предательства, измены?

Надо признать, проигрывать он умел. Ни единый мускул не дрогнул на лице генерал-аншефа, когда я в сопровождении Муханова и освобожденных гренадер ввалился в его кабинет. Ушаков держался прямо, осанисто, как уверенный в своей правоте человек. Казалось, ничто на свете не способно его смутить и вывести из равновесия.

– Здравствуй, Андрей Иванович, – слегка склонив голову, поприветствовал я его.

Внутри меня боролись противоположные чувства: уважение к тому, кто так много сделал для России, и огромное разочарование, смешанное с жалостью. Злости или ненависти к великому инквизитору я не испытывал.

– Барон? – отстраненно протянул Ушаков. – Как чувствовал, что ты извернешься. Надо было тебя сразу убить.

– Надо было, – согласился я. – Только уже поздно.

Генерал-аншеф нахмурился, недовольно проворчал:

– Обмишурился я с тобой, нечего сказать. Одного у тебя попрошу: не томи старика. Ежели за животом моим пришел, сразу лиши.

– Нет, Андрей Иванович, убивать тебя я не буду.

– Спужалси? – насмешливо спросил Ушаков. – Аль чистеньким хочешь остаться? Так это в наше время занятие почти что невозможное. В чем-то да испачкаешься.

– Не боюсь я тебя, генерал. Перестал бояться с той самой секунды, как узнал о твоем вероломстве.

Ушаков схватился за резные ручки кресла, стал красным как вареный рак:

– Ты, фон Гофен, говори, да не заговаривайся! Кто тебе право дал на меня поклеп возводить?

– Лейб-кампанцы, что возле дверей твоего кабинета стояли. Убивцы императрицы Российской. Спасибо им за то, что личину твою истинную проявили, Андрей Иванович. Столько лет гадюкой ты при троне обретался! Жаль, вовремя не раскусили!

Вырвавшиеся слова распалили меня еще сильнее. Сейчас я настолько ненавидел предателя, что готов был задушить его голыми руками.

От Ушакова ничего не ускользнуло. Он лишь подобрался. Что-то похожее на улыбку промелькнуло на его лице.

Я насторожился. Такое поведение никак не вязалось с ситуацией, в которую угодил некогда всесильный предатель.

– Чему улыбаешься, Андрей Иванович? Подмоги ждешь? Так не спасет тебя никакая подмога: хучь полк, хучь армия. Сами погибнем, и тебя убьем, – веско пообещал я.

– Горяч ты, барон. Не верится, что в жилах твоих кровь холодная курляндская течет, – проговорил Ушаков. – Ведешь себя, как русак природный. Не зря в первый день тебя отметил. Не подвел меня нюх сыщицкий.

Я внимательно посмотрел на лукаво улыбавшегося генерала. Что-то было неправильное в его поведении. Не так себя должен вести тот, чья вина доказана огромным количеством улик. Пусть это бравада, но зачем Ушакову бравировать перед нами? Кто мы такие для него?

Нет, тут явно что-то не так. Либо в рукаве у великого инквизитора спрятан неведомый нам козырь. На что он рассчитывает, чего ждет? Конечно, я не собираюсь быть палачом, хотя при необходимости сумею переступить черту, лишив изменника жизни. Но ведь положение Ушакова серьезное, если не сказать критическое, а он шуточки отпускает, иронизирует. Странно это, очень странно. Будто играет со мной в кошки-мышки или другую игру, правила которой мне неизвестны.

За этими рассуждениями я едва не забыл о главной причине, из-за чего, собственно, и устроил штурм кабинета Ушакова. Слава богу, мне удалось опомниться.

– Я не священник и не могу отпускать грехи, но если ты скажешь, что сталось с Анной Иоанновной и где императрица находится сейчас, то этим облегчишь себе участь, господин генерал. Может, мне удастся выхлопотать тебе помилование. Жить можно и в Сибири, куда ты так опасался поехать. Это намного лучше, чем потерять голову на плахе. Ну, Андрей Иванович, не тяни кота за хвост, говори, что с Анной Иоанновной!