Андрей Дай - Столица для поводыря

Однако в документе говорится о государственных крестьянах! И никакие оговорки не пройдут. Все прочие тоже имели право селиться в Сибири, но ни о какой помощи не могло быть и речи, не говоря уж о бесплатном выделении участков.

И что самое забавное, в сословном – или даже скорее кастовом – русском обществе нельзя огульно приписать всех беженцев к так называемым государственным крестьянам. Хотя бы уже потому, что это в первую очередь припишет несколько десятков тысяч разных людей к одному сословию. Соответственно – крестьянскому. Это может создать некоторые трудности в том случае, если будущие жители моей губернии решат заняться чем-то иным, отличным от земледелия или животноводства.

Требовался документ, определяющий статус и всех беженцев сразу, и каждой семьи в отдельности. Чтобы дворяне, буде такие в этой армии найдутся, оставались дворянами, мещане – мещанами, а крестьяне – крестьянами. Причем такая бумага должна появиться до того, как нога первого из колонистов шагнет с трапа датского парохода на землю империи. Иначе неприятностей не избежать.

Пришлось нам с дядей несколько часов убить на составление прожекта. И только потом, проголодавшись, отобедав, вернувшись и доделав работу, мы смогли перейти к обсуждению последнего моего вопроса.

Списка добровольных переселенцев не существовало. В канцелярии принца не нашлось даже сведений о точном числе намеревающихся покинуть оккупированные пруссами и австрийцами датские территории. Однако Карл Васильевич был вынужден признать, что информацию о профессиональных навыках этих людей я просто обязан иметь. Сколько земли нужно для желающих заняться крестьянским трудом? На места в каких предприятиях могут рассчитывать заводские рабочие и мастеровые? Найдется ли применение знаний для людей, потрудившихся получить высшее образование? Чем может помочь губернское правление лицам, изъявившим намерение продолжить скандинавские традиции предпринимательства? У нас не было ответов на эти вопросы.

Я легко, с точностью до сотни человек, мог написать списки требующихся специальностей. Мог привести данные по пустующим землям сельхозназначения. Готов был через свой новый банк кредитовать датчан для открытия торговли с Китаем. Да только одно обстоятельство меня останавливало. Эти люди, в их понимании, не переселялись куда-то. Они бежали откуда-то! Поверьте, это не одно и то же!

На десерт у дяди было послание из Копенгагена от потенциального переселенца господина Магнуса Бурмейстера, адресованное принцу Ольденбургскому, но попавшее в итоге на стол начальника канцелярии его высочества. Дядя вручил мне открытый конверт напоследок, перед самым прощанием. С улыбкой и пожеланием, прочитав письмо, насладиться подарком святого Провидения в полной мере. Дело в том, что этот самый Магнус Бурмейстер оказался судостроителем в пятом поколении. Он тщательнейшим образом изучил всю доступную в Европе информацию о сибирских реках и в донесении принцу изложил свои соображения по поводу строительства пароходной верфи на Оби.

Все расчеты отчаянный кораблестроитель делал в датских ригсдалерах и основываясь на европейских ценах. Было невероятно интересно понять, сколько это будет в рублях и как отличается стоимость того же пригодного для постройки судов леса в маленькой полуостровной стране и у меня в губернии. Поэтому из дворца Ольденбургского я не сразу отправился домой. Заехал прежде на биржу узнать курс датской валюты.

Удивился. Оказалось, один ригсдалер – это три четверти серебряного рубля. Потом уже дома сел пересчитывать.

Купец Тецков, помнится, говорил, что стосильный пароход, постройку которого отказался оплачивать Осип Адамовский, обошелся комиссионерству в пятьдесят тысяч с хвостиком. У Магнуса себестоимость такого же корабля оценивалась в сорок пять. Ну или в шестьдесят тысяч ригсдалеров, если хотите. Это при условии, что машину доставят из Европы, а дерево на корпус не превысит в стоимости скандинавские пределы. Наивный. Бревна в Сибири раза в три дешевле обойдутся, а вот машина по меньшей мере в два раза дороже станет. Весь вечер я пытался исправить допущенные Бурмейстером ошибки. И в итоге пришел к выводу, что охотно вложусь в томскую верфь капиталом. При одновременном сооружении двух судов сразу Магнус был намерен спускать на воду не меньше шести штук в год. Что должно давать не менее сорока тысяч рублей прибыли. Мелочь, конечно. Но меня больше интересовало насыщение моих рек кораблями, чем лишняя копейка в кармане.