Андрей Дай - Столица для поводыря

– М-да, – сказал Михаил Константинович Сидоров, которого я взялся подвезти до дома. – А ледокол-то я все одно построю. Ныне же летом в Кронштадте и заложим.

– Помоги вам Господь, – кивнул я. И вспомнил, что так ни слова и не сказал о пароходах на Оби и о значении великой реки для Западной Сибири. Даже настроение сразу пропало.

С вечера еще велел купить у мальчишек-разносчиков все утренние газеты. Вдруг хоть кто-нибудь, хоть чуточку, хоть малюсенькую заметочку успеет тиснуть. Ничего не нашел. После завтрака отправил Апанаса с Артемкой на рынок с заданием – послушать, что говорят о моем вчерашнем выступлении. Газеты газетами, а слухи – как барабаны африканских папуасов: способны пересечь континент за считаные часы.

Разведчиков своих не дождался. Посыльный принес приглашение в канцелярию принца Ольденбургского, к дяде Карлу. Никаких особенных встреч на этот день запланировано не было, потому я собрался и поехал.

Как оказалось, не зря. Карлу Васильевичу было поручено договориться со мной о переселении нескольких десятков тысяч голштинских датчан в Томскую губернию. Ко времени, когда в Финском заливе начнется навигация, первые двенадцать кораблей должны прибыть в Петербург. В ведомстве господина Мельникова уже ангажированы несколько сот вагонов для доставки иноземцев в Нижний Новгород. Согласно первоначальным наметкам плана, мне следовало организовать перемещение всех этих людей из Поволжья в Сибирь.

Естественно, встал вопрос, кто за все это должен платить. У полковника Черняева в туркестанском отряде куда меньше народу, а он умудрился половину Средней Азии завоевать. Даже десять тысяч датчан – настоящая армия, которая, словно саранча, способна сожрать всю пищу во всех деревнях вдоль Московского тракта!

И второй вопрос – как мне относиться к этим переселенцам? Есть ли у них, подобно екатерининским немцам, какие-то особенные льготы и привилегии? Останутся ли они подданными датского короля или после сошествия с кораблей принимают российское гражданство?

Третьим, меня весьма занимающим, аспектом было наличие у перемещаемых каких-то особенных навыков. Кто они большей частью? Крестьяне? Ремесленники? Мелкие лавочники? Есть ли среди них врачи и инженеры? Мне предстояло единовременно расселить эту орду по краю, и не хотелось бы, чтобы в столицу полетели жалобы на принуждение заниматься незнакомым делом.

С деньгами все решилось проще всего. Из суммы будущей выплаты за отказ от претензий на престол великого герцога Лауэнбурга принц Ольденбургский готов был уже сейчас перевести на указанные мной счета миллион рублей серебром. Часть этих действительно гигантских для Зауралья средств должна пойти на обеспечение датчан транспортом и питанием в пути. Остальное должно стать основанием фонда, из доходов которого специально созданный попечительский совет станет оказывать всевозможную помощь голштинцам в обустройстве на новых землях.

– Петр Георгиевич особенно подчеркнул, – глядя мне прямо в глаза, четко выговорил дядя Карл, – что ты, Герман, мог бы до десятой части этих средств истратить по своему усмотрению.

Логично. Сильно сомневаюсь, что разрешение честно украсть десять процентов – это инициатива самого принца. Но то, что часть денег неминуемо будет разворована, – это как пить дать! Так почему бы сразу не определить пределы допустимой наглости? Тем более что у дяди Карла тоже есть семья и его дети тоже хотят кушать мороженное, а жена любит одеваться красиво.

Быстро договорились. Карл Васильевич признал, что двадцати тысяч ему будет вполне достаточно. И в случае проявления какого-либо интереса со стороны какого-нибудь излишне ретивого столичного чиновника к судьбе бедных датских беженцев дядя обязался немедленно мне телеграфировать.

С государственной принадлежностью дело оказалось немного сложнее. В императорском рескрипте говорилось о «дозволении селиться на свободных землях империи в Западно-Сибирском генерал-губернаторстве» и больше ни о чем. Простор, так сказать, для толкований. Могут ли подданные датского или любого иного европейского короля иметь в собственности земли в Российской империи? Герочка утверждал, что закон этого прямо не запрещает. Но 20 апреля 1843 года Министерство государственных имуществ издало указ «Об организации переселения крестьян в связи с освоением Сибири». Новоселам должна была выдаваться безвозмездная ссуда – деньгами, орудиями труда и скотом, предоставлялась восьмилетняя льгота от податей и повинностей. С добровольцев слагались недоимки по прежнему месту жительства. На семью выделялось по пятнадцать десятин земли. И этот указ так никто и не отменил.