Борис Царегородцев - Комфлота Бахирев

Ну что мог ответить на этот вопрос лейтенант адмиралу. Послать по определенному адресу не позволяет субординация. А можно было бы ответить, типа, да не пошел ты туда-то, это все же орудие, а не цель в сотню метров, да с расстояния в шестьдесят кабельтовых, вы думаете, что так легко его поразить. Хотя и не нужно прямого попадания в это орудие, хватит и близкого разрыва. Но похоже, что это орудие стоит в какой-то расщелине, в которую надо еще попасть.

– Ваше превосходительство, мы стараемся, еще немного, и оно обязательно замолчит.

Прошло еще несколько томительных минут, прежде чем на мысе произошел большой взрыв – видимо, один из снарядов попал в артиллерийский погреб. Орудие выстрелило еще пару раз и смолкло. Надолго или нет, на мостике «Пантелеймона» этого не знали. Возможно, через какое-то время там сумеют устранить повреждения, да хотя бы на одном из орудий, и вновь открыть огонь. И проход вновь будет закрыт. А возможно, взрыв артпогреба заставил турок покинуть батарею.

– Приказ Старку: эсминцам войти в порт и атаковать суда торпедами и артиллерией.

Через некоторое время три нефтяных эсминца стали выстраиваться в кильватерную линию. Во главе колонны «Громкий» под брейд-вымпелом начальника второй бригады эсминцев капитана первого ранга Старка.

Противник, наблюдая за действиями русских эсминцев, определил, что те намерены прорваться в гавань. Турки или это были немцы, бросили состязаться со «Златоустом» в меткости и перенесли огонь на приближающиеся к проходу эсминцы.

– Да что там Порембский возится с этой батареей? – воскликнул в сердцах контр-адмирал Каськов. – Если он в ближайшие десять минут не заставит ее замолчать, то эсминцам придется прервать прорыв в гавань. Эммануил Сальвадорович, надо помочь Порембскому. Лейтенант Харин, ваша новая цель – вот эта батарея.

«Пантелеймон» пошел на циркуляцию, чтобы повернуть на обратный курс, и в этот момент кому-то померещился перископ подводной лодки.

– Перископ! Двадцать, по левому борту! – воскликнул сигнальщик.

Несколько биноклей было направлено в указанное место, но там кроме волн и какого-то мусора ничего не наблюдалось. Кроме того, с этой же стороны в охранении находился один из эсминцев.

– Ты чего орешь? Какой перископ, дубовая твоя голова, что ты панику разводишь, – набросился на незадачливого матроса мичман Мандрыка.

– Извиняюсь, ваше благородие, показалось.

– Я вот врежу тебе, чтобы не казалось.

– Мичман! Отставить. – Это старший лейтенант Бутовский осадил мичмана. – Ну, ошибся он. А это значит, он хотя бы на самом деле наблюдал за водной поверхностью, а не делал вид.

Но к этому времени эсминцы повернули обратно, прервав прорыв в порт. Старк выводил свои эсминцы из-под огня батареи, но сам продолжал на отходе посылать снаряды из кормовых орудий в сторону порта, тогда как носовые обстреливали батарею. Он понимал, пока не подавлена батарея, в порт входить опасно. Практически любое попадание крупнокалиберного снаряда в эсминец чревато потерей корабля и людей.

– Побоялся Федор Оскарович под огнем проникнуть в гавань, но я его не виню. Не смогли мы подавить батарею, ну что ж, тогда попробуем отсюда расстрелять суда в порту, – посетовал адмирал, что такая задумка провалилась. – Сейчас мы эту батарею всеми тремя броненосцами сровняем с землей, и пусть тогда Старк ведет все свои эсминцы. Подводных лодок противника не наблюдается, тогда нечего им болтаться без дела, а еще четыре орудия лишними не будут в этом деле.

– Передайте Старку приказ привлечь к бомбардировке дозорные эсминцы, – распорядился адмирал.

В это время на верхней площадке носовой надстройки тот же самый сигнальщик разглядел, что в западной части горизонта показалось что-то, похожее на дым. Но пока он не был уверен, никому не говорил, чтобы его опять не посчитали паникером.

– Ваше благородие, на западе дым.

– Что, только один?

– Пока только один.

– Может, тебе вновь что-то привиделось?

– Никак нет.

– Где? Показывай.

Мичман Мандрыка стал обшаривать горизонт в том направлении, но пока ничего не видел.

– Ну и где ты этот дым рассмотрел?

– Так вот же он, его уже стало лучше видно.

Мичман вновь стал осматривать горизонт – и наконец увидел дым приближающего корабля, а может, там еще за ним есть. Транспорт или это военный корабль? Тогда чей, наш или турецкий? Один идет или нет? – проносились мысли в голове мичмана.

Адмиралу Каськову через минуту доложили о приближении корабля.