Борис Царегородцев - Комфлота Бахирев

Но на это судно пришлось истратить не одну, а две торпеды. После пуска первой ничего не произошло, возможно, просто банально промахнулись в темноте, когда оба судна пляшут на волне. Возможно, просто технические неисправности, как это случается с отечественными торпедами. «Тюлень» еще ближе подошел к судну и почти с пистолетного расстояния выпустил вторую торпеду – через несколько секунд раздался взрыв в носовой части судна. Ночь озарилась яркой вспышкой, все на верхней палубе ослепли на несколько секунд.

– Все, уходим. Быстро все вниз, и постарайтесь не затопить лодку, пока раком лезете.

Через несколько минут и судно, и подлодка были уже под водой. Китицын принял решение отказаться от преследования и возвращаться в Севастополь. Время уже упущено, хотя и было потеряно всего минут двадцать на потопление этого судна, но бросаться вновь в погоню при таком волнении посчитали нереальным.

Броненосец «Пантелеймон» под флагом командующего Синопским отрядом, контр-адмирала Каськова, а также «Евстафий» и «Иоанн Златоуст» шли к Зонгулдаку. Каськов рассчитывал с рассветом подойти к порту, застать там все транспортные суда противника и по возможности их уничтожить. Береговых батарей он не опасался, надеясь, что тремя броненосцами он их подавит, а самими транспортами займутся крейсер «Прут» и пять его эсминцев, которые идут в охране его броненосцев. Опасался он только одного – встречи с самим «Гебеном». Хотя три броненосца – это тоже сила, адмирал в этом и не сомневался. Так как еще в первый год войны, будучи капитаном первого ранга и командиром броненосца «Пантелеймон» – что сейчас является его флагманом, – ему доводилось повстречаться с «Гебеном».

Первая встреча Каськова с «Гебеном» состоялась 18 ноября 1914 года, но тогда пострелять его «Пантелеймону» не пришлось – «Гебен» получил несколько горячих подарков с «Евстафия» и ретировался с места боя. В истории этот бой называют «Бой у мыса Сарыч». Вторая встреча произошла 10 мая 1915 года в двадцати милях от Босфора, и тут «Гебен» схлопотал от броненосцев, и одним из героев был именно «Пантелеймон». За этот бой тогдашний командующий Эбергард щедро наградил экипаж «Пантелеймона». Каськов стал кавалером Георгиевского оружия – золотой сабли с надписью «За храбрость», старший артиллерист линкора Мальчиковский получил чин старшего лейтенанта и удостоился орденов Святой Анны III степени с мечами и бантом и Святого Станислава II степени. Командующий флотом доложил в Ставку и отметил в приказе отличную стрельбу броненосца «Пантелеймон». Не обошли наградами и отличившихся в бою нижних чинов. Одним из награжденных был старший комендор «Пантелеймона» Андрей Жуков, получивший Георгиевский крест IV степени, как было написано в представлении на награду.

И вот Каськова – но теперь контр-адмирала, – по всей видимости, ждет третья встреча с германским линейным крейсером. Да, но до этого, в предыдущих встречах с русской стороны, всегда участвовало пять броненосцев, а сейчас у Каськова их только три. И хотя у его броненосцев есть преимущество в огненном превосходстве на два орудия и калибр чуть побольше, только в скорости они значительно уступают немцу. Но это не должно его беспокоить, он не собирается бегать от «Гебена», но и догнать его тоже не в силах.

С приближением вечера ветер с каждым часом набирал силу, поднимая все более высокую волну. После захода солнца на море разгулялся средней силы шторм. Корабли тяжело переваливались на волнах, но упорно шли в ночи к турецкому порту. Броненосцы своими прямыми носами старались разрезать набегающие на них волны, вода потоками врывалась на верхние палубы, разбиваясь о носовые башни и надстройки, и двумя потоками неслась дальше по палубе. Фонтаны брызг залетали на мостики носовой надстройки, обдавая находящихся там водой. Броненосцы стряхивали с себя воду и восходили на волну, чтобы через мгновение вновь врезаться в следующую волну, и затем все повторялось вновь. Но хуже приходилось крейсеру и эсминцам, бывали моменты, когда то один из эсминцев, то другой скрывался за фонтаном брызг, поднятым им же в момент удара о волну. Ближе к рассвету ветер стал стихать, но волнение на море оставалось еще приличным, и это могло немного повлиять на меткость комендоров, если вдруг приключится встретиться с линейным крейсером.

На подходе к Зонгулдаку на мостике броненосца появился мичман Афанасьев с радиограммой.