Борис Царегородцев - Комфлота Бахирев

За пятьдесят миль до Зонгулдака шесть самых крупных и быстроходных судов, шедших в средней колонне, увеличили скорость и под охраной линейного крейсера и трех эсминцев стали уходить вперед. Остальные суда продолжали свой путь, только немного сомкнув колонны. Эти самые ценные и быстроходные суда транспортного флота должны были под покровом ночи первыми прибыть в порт назначения, опережая основной караван на три часа. Это давало им шанс успеть выгрузиться до подхода остальных и, не задерживаясь, вновь уйти в Босфор. Так оно и вышло. Германо-турецкое командование на этот раз все точно рассчитало. Эти шесть судов доставили большую часть войск – около шестнадцати тысяч, – которые, как только сошли на берег, быстро покинули порт. Даже не дожидаясь своего обоза и тяжелого вооружения, которые доставлялись на других судах каравана. Главное было доставить людей в целости, что и было выполнено.

Китицын предполагал догнать суда противника до темноты, но погода внесла свои коррективы. Ветер крепчал. Громадные волны опрокидывались на подводную лодку, бешено проносились по палубе и набрасывались на мостик, сбивая с ног людей, через полузакрытый люк целые потоки вливались внутрь. В такую погоду море неприветливое, злое; так и кажется, что будто в порыве какой-то страшной, неизведанной злобы оно готово разломить подводную лодку в щепы; но она только скрипит и переваливается с борта на борт или со стоном врезается острым форштевнем в набегающие волны. Все лишние уже давно спустились вниз. Наверху остались только Китицын, мичман Краузе и два сигнальщика, одетые в дождевые куртки с капюшонами, такие же брюки навыпуск и высокие резиновые сапоги.

– Как там внизу? – спросил командир у высунувшегося из люка Маслова.

– Моторы работают отлично, но от сотрясения корпуса текут сальники, на некоторых манометрах стекла повылетали. Еще нас сильно заливает, воду приходится откачивать каждые полчаса. Команда держится молодцом, пока только двоих укачало, но после того, как погрузимся, они отойдут.

– Передай, пусть потерпят еще немного.

Из-за сильного волнения скорость почти сравнялась со скоростью судов каравана, и подлодка очень медленно их догоняла. Китицын даже не догадывался, что караван уже уменьшился на несколько судов. Никто на подлодке не заметил, что несколько судов покинули караван и ушли в отрыв. На море опустилась ночь, и суда, идущие в паре миль впереди подводной лодки, были почти не видны. Только иногда в темноте на каком-то отчаянно выгребавшем судне вырвется сноп искр из трубы или на каком-то транспорте мигнет огонек. Китицын уже прикидывал, чтобы догнать караван, ему надо затратить не менее полутора часов. Так потом предстоит еще и выйти в атаку, а чтобы попасть, придется подойти почти вплотную, на два-три кабельтовых. А позади каравана, возможно, идет эсминец или канонерка и охраняет подходы с кормы.

– Михаил Александрович, а погодка-то подкачала, может, прекратим преследование? А то я не представляю, как в этой темноте мы будем выходить в атаку, – высказал свое мнение Краузе.

– Нам главное догнать, а там будем на ощупь стрелять.

– Но через пару часов может разыграться нешуточный шторм, и нам поневоле придется погружаться. Сейчас и так небезопасно находиться наверху, может смыть за борт или тут покалечит. Да и на борту уже все устали от такой качки, а лодка получила повреждения.

– Хорошо. Преследуем еще час, если не приблизимся ни на метр, то прогрузимся, дадим роздых экипажу и займемся ремонтом.

– Ваше благородие, судно по правому борту! – воскликнул сигнальщик и рукой показал направление.

Если бы не глазастый унтер-офицер Миронов, возможно, подлодка так и проследовала дальше за караваном. До судна было примерно четыре-пять кабельтовых, но сейчас ночь, и точного расстояния не определить. Было видно, что оно дрейфует, значит, там случилась серьезная поломка.

– Им этот шторм тоже не по нраву, возможно, поломка машины, но нам это только на руку, – обрадовался мичман. – Пока оно тут болтается одно, надо его топить.

– Да тут от силы пятьсот тонн, ну может, семьсот. Мне что-то на него торпеды жалко.

– Да нет, тут будет побольше. Да какая нам разница, и, пока оно без хода, быстрей топить надо.

– А может, мы его артиллерией?

– Но на таком волнении артиллерией опасно действовать, лучше уж торпеду истратить, – возразил Краузе. – Да пока мы в темноте, да при такой качке по этому судну пристреляемся, могут турецкие корабли на подмогу подойти.