Борис Царегородцев - Комфлота Бахирев

Подводная лодка «Тюлень» медленно дрейфовала по воле ветра вдоль азиатского побережья Турции, которое находилось на удалении шести миль по левому борту. От Босфора лодку уже порядочно отнесло, и берег едва проглядывал тонкой полоской на горизонте. На крохотном мостике подводной лодки в этот момент находилось четверо подводников. Старший офицер подлодки, два сигнальщика и офицер-артиллерист.

– Если и сегодня из пролива никто не покажется, то в ночь мы уходим, – с восходом солнца объявил Китицын. – Турки еще вчера прекратили траление, вернее сказать, закончили. А чтобы проверить свою работу, провели с десяток фелюг, которые беспрепятственно проследовали в сторону Зонгулдака. Но никакого каравана с войсками и в помине нет, хотя в ночь вышло одно судно, но оно пошло на север, и приказ никого не атаковать до выхода конвоя позволил ему уйти, – посетовал командир подлодки. – Мы доложили в штаб о том, что турки фарватер очистили и даже проверили свою работу – пустили по нему пароход.

Итак, верхняя вахта следила за морем, высматривая корабли и суда противника. И каждый думал о своем.

– Если командир пообещал, что сегодня в ночь уходим домой, значит, так и будет. Сколько же нам еще ждать этот караван, – проговорил мичман Краузе.

Но ему никто не ответил, так как сигнальщик воскликнул:

– Ваше благородие! Дымы на западе.

Лейтенант Маслов навел бинокль на указанное направление. Там на горизонте над морем поднимались мачты и клубился дым двух кораблей, идущих курсом на восток. И нет никаких сомнений – это военные корабли. Еще дальше, у самого горизонта, что-то похожее на черную тучу все выше и выше поднималось к небу. Это дым многочисленных кораблей, выдвигающихся из пролива.

– Командира на мостик, – прокричал в открытый рубочный люк лейтенант.

Не прошло и полминуты, как наверх поднялся Китицын:

– В чем дело, лейтенант?

– Похоже, что это тот самый караван судов, о котором нас предупреждали.

Теперь командир лодки приник к биноклю, рассматривая приближающиеся корабли и многочисленные дымы у горизонта. Мачты впереди идущих кораблей еще больше выросли из воды, и даже показались верхушки труб. Китицын определил, что это за корабли.

– Похоже, вы правы, Александр Евграфович, это тот самый караван. А эти два эсминца, что спешат сюда, несомненно, их передовой дозор. Это турецкие турбинные эсминцы типа «Ядигар» – германской постройки, более современные в их флоте, а из-за расположения одной-единственной мачты их ни с кем больше не спутать.

– Аэропланы противника, десять, по левому борту, – сообщил сигнальщик.

Китицын начал нервно шарить по небу, стараясь разглядеть в бинокль черные точки турецких аэропланов. Нашарив их в воздухе и определив, что два неприятельских аэроплана направляются именно на лодку, скомандовал:

– Все вниз. Срочное погружение.

Подлодка медленно пошла на погружение. У подводных лодок типа «Морж», к которому относился и «Тюлень», был один серьезный недостаток – непозволительно большое время погружения – свыше трех минут. Так что рубка была еще на поверхности, когда первый самолет сбросил на подлодку бомбу, которая взорвалась в тридцати метрах по корме. Следующий самолет также промазал, его бомба упала по курсу несколько ближе. На втором заходе турецкие самолеты на поверхности моря подлодки уже не наблюдали, она успела погрузиться.

Подлодку сильно тряхнуло, где-то жалобно звякнули стекла, посыпавшись на палубу.

– Пронесло! – воскликнул мичман Краузе – артиллерийский офицер подлодки «Тюлень», – после того как впереди по курсу взорвалась бомба. – А ведь чуть-чуть не попали.

– Подводные лодки должны за минуту уходить под воду, а не за три минуты, как наша, – возмущался Китицын.

Подлодка погружалась. Вот она прошла пятнадцатиметровую глубину и продолжила погружение.

– Лево 20, – скомандовал Китицын.

Подлодка начала циркуляцию влево, уходя со своего предыдущего курса. Многие посматривали на подволок, в ожидании, сбросят турецкие аэропланы бомбы или нет. Больше разрывов не было. Турецкие авиаторы не стали бросать в погрузившуюся подлодку бомбы. Сделав несколько кругов над морем, полетели дальше. Через двадцать минут на подлодке услышали шум винтов проходящего рядом корабля, прождав еще минут десять, Китицын приказал всплыть под перископ. Оглядев горизонт по кругу, увидел удаляющиеся эсминцы и приближающиеся суда каравана.

– Идут, – объявил командир подлодки, видя в перископ только лес мачт и дым над морем, – но пока еще очень далеко. Через полчаса будут в пределах выстрела.