Борис Царегородцев - Комфлота Бахирев

Крейсер и эсминцы продолжали обстрел, было видно, что в порту горят несколько судов. На берегу тоже пожары и взрывы. Вскоре после того, как «Евстафий» заставил на время замолчать турецкую батарею, он также подключился к обстрелу порта. «Иоанн Златоуст» никак не мог заставить замолчать обстреливаемую им батарею. Она то на некоторое время замолкала, то вновь оживала. Броненосец получил два попадания, и несколько разрывов легли рядом. Среди экипажа появились убитые и раненые. Действия этой батареи были схожи с действиями подобной батареи под Синопом, где личный состав в большинстве состоял из немецких комендоров под командованием немецкого офицера.

Обстрел длился уже двадцать минут, было видно, как над портом поднимаются столбы дыма от пожаров. Некоторые суда в порту от полученных попаданий интенсивно горели, но хотелось, чтобы таких судов там было больше. Горело и на берегу, что именно – с такого расстояния не разобрать. В это же время турки взывали о помощи, они просили Стамбул прислать «Гебен», который хотя бы на время отвлечет русские корабли от обстрела порта и береговых укреплений, чтобы суда успели выгрузиться, а на береговых батареях устранили неисправности. Ему не обязательно вступать в бой, а только показаться да пройти мимо. И так несколько судов потеряно, а с ними и часть грузов, большие потери и в прибывших войсках. Пока кое-чего еще можно спасти от уничтожения, то надо спасать. А увидев «Гебен», русские сразу прекратят обстрел порта и приготовятся к отражению нападения или уйдут от порта.

Адмирал Каськов наблюдал за действиями своего отряда, он также видел, что большинство судов в порту до сих пор не поражены и продолжают выгрузку. Он осознал, что плотности огня крейсера и трех эсминцев для обстрела порта не хватает, а броненосцы в полную силу помочь не могут, так как заняты подавлением береговых батарей. Тут еще, как назло, вновь ожила батарея, которую не так давно заставил замолчать «Евстафий», как думалось до конца сегодняшнего дня. Но турки сумели ввести в действие два орудия, и после непродолжительного молчания батарея вновь открыла огонь. «Евстафий» повторно вступил в противоборство с батареей, стараясь подавить ожившие орудия. «Пантелеймон» также вел контрбатарейную борьбу, но успешнее, чем «Златоуст». Батарея, которую он обстреливал, отвечала только одним орудием, и все шло к тому, что и оно скоро смолкнет.

Броненосец, находясь на обратном галсе, вздрогнул от мощного удара, и тут же раздался взрыв, от которого содрогнулся весь корабль. Снаряд попал в правый борт напротив боевой рубки, пробив броню, проник в первый каземат. Взрыв уничтожил одно орудие, второе было повреждено. Погибло одиннадцать человек из орудийной прислуги, еще семеро было ранено. В каземате вспыхнул пожар, дым от него окутал боевую рубку и мостики. Первым на его ликвидацию бросился – увлекая за собой матросов – мичман Ермолаев.

– Право руля. – Так Молас отреагировал на это попадание, выводя броненосец из-под обстрела. – Георгий Константинович, прошу вас, оцените степень повреждений и доложите, – обратился Молас к старшему офицеру броненосца, капитану второго ранга Леману.

Старший офицер броненосца вначале побывал в разрушенном каземате, проверил состояние артпогребов, где отметил, что с пожаром успешно справляется команда под управлением Ермолаева. Но вот раненых он что-то не наблюдал. В каземате находились только одни погибшие, которых выносили оттуда и укладывали в коридоре.

– Мичман, а что, выживших не было? Неужели ни одного раненого?

– Георгий Константинович, всех раненых отправили к Клопу.

– К кому вы отправили?

– К барону Клопману, в лазарет.

– Скажите спасибо, мичман, что он в этот момент вас не слышал.

– Виноват, господин капитан второго ранга. Вырвалось.

– Ну то-то же.

Леман направился проверить артпогреб, но тот уже был затоплен во избежание взрыва, несколько матросов, надышавшихся газами, были отправлены в лазарет или отдышаться на свежем воздухе. На работе котельной попадание снаряда в каземат не отразилось, все было в порядке, поступления воды не наблюдалось.

Вскоре пожар в каземате был ликвидирован, угроза взрыва погреба предотвращена. «Пантелеймон» после короткого перерыва вновь продолжил обстреливать батарею, пытаясь заставить замолчать ее последнее орудие.

– Лейтенант Харин, сколько вы будете возиться с этой батареей? Осталось последнее орудие, а из-за него наши эсминцы не могут войти в порт.