Борис Царегородцев - Комфлота Бахирев

– Срочно передать распоряжение Старку – выслать эсминец навстречу неизвестному кораблю.

– Ваше превосходительство! Это «Гебен», – возбужденно сообщил через несколько минут появившийся на мостике мичман Афанасьев. – Радиограмма с «Быстрого» от Бубнова. «Вижу «Гебен».

– Передать на броненосцы – «Следовать за мной». «Прут» и оба угольных эсминца остаются здесь. Их задача продолжать обстрел порта.

– Мичман, радиограмму командующему…

– Посмотрите-ка, после того как мы тут туркам прижали хвост, на их мольбы о помощи сам «Гебен» спешит сюда на выручку.

Три броненосца малым ходом пошли навстречу приближающемуся линейному крейсеру. Каськов не намеревался далеко отходить от Зонгулдака, надо было прикрывать крейсер и эсминцы от прорыва к ним «Гебена», потому он и не спешил на встречу со своим противником.

«Гебен» благодаря своей скорости быстро сближался с русскими броненосцами, но потом сбавил ход, рассчитывая увлечь русских подальше от порта, в последующем намереваясь сделать на скорости бросок в сторону порта и мощным ударом уничтожить там русские корабли.

Сойдясь на десять миль, первым по противнику, произведя пристрелку, открыл огонь «Пантелеймон». Первые его снаряды легли с большим недолетом, но по курсу. Снаряды следующего залпа упали с небольшим перелетом, но позади линейного крейсера. «Гебен» начал отвечать после второго залпа с флагмана. Снаряды первого залпа линейного крейсера по «Пантелеймону» упали с недолетом три кабельтовых. Флагман, ведя за собой броненосцы, подвернул курсом на норд-вест, преграждая немцу путь к Зонгулдаку. «Гебен» также изменил курс и сейчас, идя почти параллельно русскому отряду, сосредоточил огонь на «Пантелеймоне». Этот курс его устраивал, так можно было увести корабли за собой как можно дальше от Зонгулдака. Вот уже все три броненосца открыли огонь главным калибром, а корректировал его старший лейтенант Бутковский, находясь на флагмане. Снаряды довольно кучно падали возле немца, но вот прямых попаданий все не было. Не удалось добиться успеха и артиллеристам «Гебена», хотя его залпы, направленные на «Пантелеймона», ложились очень опасно. С «Евстафия», шедшего вторым, ясно видели, как два снаряда упали возле борта флагманского корабля. Флагман резко сбросил скорость, и пять снарядов следующего залпа кучно упали прямо по курсу корабля. «Пантелеймон» вошел в еще не успевшие опасть громадные – высотой до клотиков мачт – водяные столбы от падений одиннадцатидюймовых снарядов и совершенно скрылся из вида.

На корабль обрушивались гигантские массы воды. Вода проникла и в боевую рубку, и все, кто там находился, приняли водные процедуры. Дальномеры были залиты водой и теперь не могли точно определить расстояние до «Гебена». Бурковскому пришлось несколько залпов сделать наугад, пока не обтерли и не обсушили стекла. А «Гебен» в это время положил еще один залп у борта броненосца. Корпус корабля испытывал столь сильные сотрясения, что людям в носовых отделениях «Пантелеймона» показалось, что снаряд попал в борт, но не пробил броню. После столь мощного гидродинамического удара в некоторых отсеках корабля повылетали несколько заклепок внутреннего борта, кое-где возникла небольшая течь, вскоре ликвидированная при помощи деревянных пробок.

– Георгий Константинович, – Молас позвал своего старшего офицера, – спуститесь вниз, проверьте, все ли у нас там в порядке. А то такое ощущение, что в нас попала по крайней мере пара снарядов.

После этого боя командиру броненосца доложили, что от близких разрывов неприятельских снарядов борта и надстройки броненосца сильно посечены осколками, но пробитий очень мало. На палубе и спардеке было найдено около сорока осколков, которые повредили надстройки, шлюпки и настил верхней палубы.

– Лейтенант! Что у нас случилось с прицелом? Отсюда видно, что у нас недолеты.

– Ваше превосходительство, дальномеры залило водой, мы временно не можем брать дальность до противника, – оправдывался Харин.

– Быстрей устраняйте неполадки, а то негоже нам впустую снаряды кидать.

Броненосцы удалялись все дальше от турецкого побережья. Каськов, понимая, что немец его уводит, решил, что пора начинать постепенно склоняться к Зонгулдаку.

– Пять градусов вправо, – приказал Каськов. – Эммануил Сальвадорович, каждые две минуты делаете поворот на пять градусов вправо. Мы возвращаемся к Зонгулдаку.

Молас понимающе посмотрел на адмирала. Адмирал все правильно рассчитал: если они еще отойдут миль на пять-шесть, то впоследствии могут не успеть вернуться назад, начни «Гебен» прорыв к порту, подумал командир броненосца.