Борис Батыршин - Коптский крест

Мальчик опасливо огляделся. О метро ходило немало жутких слухов – от крыс-мутантов до секретных веток, построенных еще при Сталине, где пачками пропадают бомжи и неосторожные диггеры. Комната подозрительно напоминала интерьеры компьютерной игры «Метро-2033», так что Ване было слегка не по себе. Он торопливо стащил неудобные перчатки и ощупал подсумок на бедре – «галан» был на месте. Иван, конечно, понимал: случись что серьезное, антикварный револьвер вряд ли поможет, но все же оружие придавало уверенности. Неудержимо тянуло извлечь револьвер и взвести курок; но Ваня сдержался, не желая тревожить спутника.

Николка завозился, запихивая противогаз в сумку; за ним последовали перчатки. Очень хотелось и вовсе снять ОЗК – за время скитаний в подземельях старой Москвы резиновый костюм надоел ему хуже горькой редьки, но гимназист мужественно терпел.

Ваня оглядел стены – луч фонаря уперся в запыленный донельзя выключатель. Мальчик щелкнул рычажком, и лампочка под потолком вспыхнула; слабый свет с трудом пробивался сквозь наросты пыли.

– Здорово! – восхитился Иван. – Смотри-ка, ток есть! Давай фонари погасим, батареи побережем, а то мало ли что…

В свете старой лампочки бытовка выглядела уже не так зловеще – скорее, мирно и обыденно. Мальчики прошлись вдоль шкафчиков; некоторые были заперты, но хилые замки легко поддавались монтировке. Внутри было по большей части пусто. Кое-где висели старые, в пятнах масла, спецовки; стояли по углам тяжелые рабочие башмаки и кирзачи с ремешками на коротких голенищах. Из одного шкафчика Ваня извлек плоскую коробку с массивным фонарем на толстом резиновом шланге; фонарь не горел, и мальчик засунул его на место.

Громко лязгнуло – Николка вытащил из шкафчика ребристую каску с брезентовым ремешком; на ней была та же надпись, что и на дверках. Под каской обнаружились пожелтевшие листки, когда Николка вытащил их и поднес к свету, те оказались свернутой в несколько раз газетой. Ваня оживился:

– Здорово! Ну-ка, что там?

– «За мир, за дружбу между народами!» – начал было Николка, но закашлялся – наглотался пыли. – «…Сегодня в «Правде» публикуется постановление Комитета по международным Сталинским премиям «За укрепление мира между народами». За выдающиеся заслуги в деле борьбы за сохранение и укрепление мира…» – дальше читать? – переспросил мальчик. – Вань, а что такое – Сталинские премии?

– Долго рассказывать, – буркнул Иван, отбирая у товарища газету. – Ну, если коротко – был правитель такой, диктатор – лет шестьдесят назад… то есть будет, через… дай подумать… Да, через пятьдесят лет – если считать от вашего восемьдесят шестого. Сталин его звали, Иосиф Виссарионович. В честь него и премия – Сталинская. Великий был человек, только ругают его сейчас всякие козлы…

– А за что ругают, раз великий? – продолжал настырный гимназист, но Ваня нетерпеливо махнул рукой:

– Некогда, потом расскажу. Смотри – газета «Московская правда», двадцать первое декабря одна тысяча девятьсот пятьдесят пятого года. Ничего себе, раритетик!

– Так что, это, значит, мы не в вашем времени? А совсем в другом – его… пятьдесят пятом году? И сейчас правит этот… как его… Сталин?

– Ну, это вряд ли, – покачал головой Иван. – Видишь, бумага какая? – Мальчик смял между пальцами уголок газетного листа, и тот рассыпался в труху. – Ей лет пятьдесят, наверное. Думаю, мы там, где надо: в две тысячи четырнадцатом. Кстати, вот сейчас и проверим!

Иван положил газету на скамью и принялся расстегивать ОЗК. Вытащил смартфон – на экране появился значок сетевого соединения.

– Вот видишь? – обрадовался мальчик. – Точно, и дата правильная! «Мегафон» ловится, хотя всего одна ступенька. Ну-ка… – И Ваня принялся быстро елозить пальцем по экрану. – Ты смотри даже вайфай есть, Метросеть! Это мы, выходит, где-то на красной линии? [139]

Николка прошелся вдоль рядов шкафчиков – за ними прятался похожий на жестяную улитку короб: вверх от него отходила толстая квадратная труба. Рядом с коробом нашлась дверь. Ручки на ней не было – вместо нее в пробитой в двух местах фанере болтался кусок толстого провода, скрученного жгутом. Мальчик опасливо потянул, и дверь с протяжным скрипом распахнулась.

– Однако и задали вы мне работы, сударь! – Корф, переложив шпагу в левую руку, вытирал пот. – Давненько я так не фехтовал.

Олег Иванович нашел в себе силы только на то, чтобы кивнуть. Ноги его не держали; и лишь самолюбие не позволяло ему, доковыляв до стенки, рухнуть на скамейку. Схватка с бароном продолжалась около пяти минут, и эти минуты буквально высосали из него силы. Руки предательски дрожали; чтобы никто, не дай бог, этого не заметил, Олег Иванович небрежно (каким усилием далась эта небрежность!) сложил ладони на эфесе шпаги, упертой в носок туфли. Надо было что-то сказать, но он боялся, что голос предательски собьется, выдавая усталость.