Борис Батыршин - Коптский крест

Ну а то, что по здешним улицам запрещено ездить на великах, не очень-то меня и расстроило. Вы их видели, эти улицы? Только попав в девятнадцатый век, я понял, каким огромным благом цивилизации стал для нас простой асфальт. Большинство здешних улиц выложены даже не брусчаткой – булыжником. И булыжная мостовая мало того что выпирает какими-то немыслимыми горбами, превращая улицу в сглаженное подобие американских горок, так и сама представляет собой что угодно, только не ровное дорожное покрытие. Это мы с вами привыкли к тому, что каменные бруски или бетонная плитка должны быть подогнаны один к одному, а щели между ними – цементом замазаны вровень, да так, что хоть на роликах по ним катайся. Нет, те, кто мостит улицы в Москве восемьдесят шестого года – во всяком случае те, что подальше от самого центра, – явно презирают такие ухищрения. В лучшем случае булыжники кое-как подобраны по размеру и уложены так, чтобы два соседних камня поплотнее касались друг друга. Там, где достичь этого не удавалось, зазоры были заполнены обычной землей, а кое-где росла даже и травка. Что до роликов… Я думаю, даже попытка прокатиться по этой мостовой на велосипеде сравнима с Бэ-Эм-Экс-трюками. Как там кто-то из наших юмористов говорил? В России – две беды, и одна из них все время чинит другую.

А еще – на этой, с позволения сказать, мостовой повсюду валяется навоз. Всегда. Причем некоторые кучи совсем свежие, и пахнут они… соответственно. Нет, дворники это добро, конечно, убирают, но, видимо, лошадей в Москве все же больше, чем почтенных служителей метлы. А может, те и не очень стараются.

Отец как-то рассказывал, что немецким кавалеристам во времена Первой мировой войны предписывалось при прохождении через город или там село подвешивать под хвосты их скакунов особые «навозосборники» – проще говоря, полотняные мешки. Но, похоже, до Москвы это нововведение если и дойдет, то никак не раньше одна тысяча девятьсот четырнадцатого года. А может, и тогда не дойдет – ведь немцы-то до Москвы так и не добрались.

Но не будем отвлекаться. Были новости и поважнее – например, мы теперь точно знали, в какой мир забросили нас таинственные коптские четки. Вчера, пройдя через портал, первое, что я сделал, – это купил у мальчишки-разносчика «Московские ведомости». Конечно, ни у меня, ни у отца не хватило бы терпения ждать до вечера; а потому я тут же нырнул обратно и вышел в двадцать первом веке и немедленно набрал номер отца. Он, как и было условлено, сидел в Ленинке, а на столе перед ним лежала та самая подшивка одна тысяча восемьсот восемьдесят шестого года. Отец специально ждал моего звонка и не открывал газету на нужной странице.

В общем, никакого объявления там не появилось. Теперь не было никаких сомнений – мы уже почти неделю как ходили в параллельный мир – и, что бы мы там ни предприняли, никакого влияния на наше будущее… то есть настоящее, конечно, это не окажет.

Так что вернемся в день сегодняшний. Отец, изрядно разозленный на меня из-за вчерашней эскапады с баллончиком и калькулятором, сегодня отправился в прошлое один, а меня оставил на хозяйстве, нагрузив, чтобы не скучал, кучей заданий. И пока он ведет там переговоры с Овчинниковым-старшим о найме жилплощади и заодно договаривается о совместном пикнике в Петровском парке, мне предстояло отыскать в Интернете какие-нибудь ресурсы, где тусуются знатоки древних ближневосточных языков, а конкретно – коптского наречия. Рассмотрев найденный пергамент, отец, конечно, тоже не понял ни слова. Правда, он согласился с Николкой насчет картинки – по его мнению, это и правда была церковь, причем весьма древней постройки. Я до сих пор ничего не слыхал о коптах – вот отец и засадил меня повышать эрудицию. А заодно – искать переводчиков с коптского.

Олег Иванович возвращался домой, на «Университет». На этот раз визит в прошлое длился недолго – всего он провел в одна тысяча восемьсот восемьдесят шестом году около двух часов. Беседа с Василием Петровичем прошла именно так, как это и было задумано. Учитель гимназии охотно подтвердил сделанное недавно предложение – и теперь его гость почти официально стал квартиросъемщиком. «Почти» – потому что для окончательного закрепления этого статуса следовало явиться с документами в околоток и оформить там все честь по чести. А вот с этим предстояло ждать еще как минимум неделю – пока не придут из Америки заказанные там ретродокументы. Хотя их одних тоже было недостаточно.