Борис Батыршин - Коптский крест

– Да и как мог мой племянник плеснуть в глаза кислотой всем троим? – поддержал супругу Василий Петрович. – Я еще понимаю – одному; достал из кармана склянку, вынул пробку – и пожалуйста, готово. Но троим?.. Нет, воля ваша, господа, но рассказ этих ваших… гимназистов решительно не вызывает у меня доверия. Могу я лично расспросить их об этом происшествии?

После этих слов Николка, было воспрянувший духом, вновь обмер – он представил себе, чем может закончиться такая беседа. Но, к счастью, квартальный отвел надвигающуюся угрозу:

– Да не утруждайте себя, ваше благородие, Василь Петрович. Тех шалопутов я по домам отправил – пущай рожи от грязи отмоют. Я же вам говорил, сударь (это уже надзирателю), – те сорванцы сами все и удумали, а на племянника господина Овчинникова зря наговаривают. Мы-то знаем – оченно приличный молодой человек, и никогда за ним никаких безобразиев не замечено.

– Не знаю, не знаю… – Пруссак все не хотел признавать поражения. – Я, право, удивляюсь, господин квартальный, вашему благодушию. Ясно ведь, что раз о проступке Овчинникова сходно свидетельствуют те трое мальчиков – это не может не иметь под собой основания.

– Да сговорились эти паршивцы, вот вам и основания! – немедленно отвел аргументы квартальный. – Повторяю вам, сударь: племянник Василь Петровича нам хорошо известный. Вполне положительного поведения юноша, не то что те трое охламонов. Вы уж у себя в гимназии сами разбирайтесь, а полицию в ваши дела без нужды не впутывайте. Так что – счастливо оставаться, господа хорошие! – И с этими словами городовой поднес руку к козырьку и покинул театр боевых действий.

Надзиратель, лишившись поддержки стража порядка, тоже счел за лучшее удалиться. Сухо попрощавшись с Василием Петровичем и тетей Олей, извинившись за испорченный обед, Пруссак проследовал к выходу. Напоследок он обернулся и выпустил парфянскую стрелу:

– А с вами, Овчинников, мы поговорим в гимназии. И не думайте, что эта выходка сойдет вам с рук!

В общем, обошлось – сбагрили таракана этого гимназического. А дядя с тетей Николкины – молодцы, не дали племянника в обиду. Вон как напустились на Пруссака! Да и про городового, дядьку этого с усами до уголков глаз, дурного слова не скажу. Полезная штука – теплые отношения с участковым! Николка рассказывал, что квартальный приходит в дом по праздникам (а их тут немерено) с поздравлениями. Зайдет, протрубит что-то своим басом, от которого лошади на улице шарахаются, а прислуга ему – нате-здрасьте, чарочку на подносике, пирожок. И непременно – полтину серебром. Квартальный чарку опрокинет, пирожком зажует, полтину в карман, усы подкрутит – и дальше поздравлять. Ничего так доходец – по кварталу домов десятка два, а праздники здесь по паре в месяц. Взятки, скажете? А по мне – никакие не взятки. А уважительное отношение. Потому как люди должны знать участкового… а он их. Вот у нас – я участкового хорошо если раз в полгода вижу… Хотя опорный пункт милиции прямо в нашем доме. Летом – как вечер потеплее, непременно во дворе по ночам какие-то гопники орут и матерятся. Сколько раз в милицию звонили – толку ноль. Приедет машина, помигает фарами, спугнет. А те уроды, стоит ментам отвалить, вновь вылезают – и так всю ночь. Как-то у отца терпение лопнуло, он позвонил в отделение и заявил: если не решите этот вопрос, соберем мужиков по окрестным домам и порешаем все на свой манер. Но уж потом не обижайтесь, когда покалеченных будете вывозить. Помогло.

Я это к чему – не могу представить, чтобы в здешних дворах кто-нибудь решил на такой манер последнюю пятницу на неделе праздновать. Тут тебе и городовой, и тебе дворник с метлой, который почище пса цепного. Псы, кстати, тоже есть. Не бультерьеры, но штаны порвать способны, а кому это понравится?

Ну вот. Когда незваные гости ушли, мы с Николкой по-тихому слиняли к нему в комнату. Я кожей чувствовал, что сейчас за нашего гимназиста возьмутся, и надеялся, что при мне дядя с тетей не станут прессовать племянничка; а там, глядишь, страсти и поутихнут. Так оно и вышло – и мы смогли спокойно поговорить.

Спросите, зачем я заявился под вечер, да еще и один, без отца? Все просто – с утра у нас с ним состоялся разговор… не то чтобы на повышенных тонах, но, как говорят политики, «стороны остались при своих точках зрения». Я в очередной раз попытался добиться от него: что мы собираемся делать с порталом и с возможностью ходить в прошлое? По мне – надо было поискать либо толкового ученого (у нас, в двадцать первом веке), и дать ему возможность изучать все, что он сочтет нужным. Ведь сколько, наверное, исторических документов можно найти или событий важных увидеть своими глазами! А все эти люди, о которых сейчас сотни томов пишут, – они же сейчас живы-здоровы, их можно о чем угодно расспросить! Нет, я не призывал отца идти прямо к царю и объяснять ему, как Россию переиначить, как в книгах про попаданцев. Не дурак, понимаю, что вот так, сплеча рубить нельзя. Но не сидеть же на попе ровно!