Борис Батыршин - Коптский крест

Путешественники шагали вдоль средних торговых рядов – к углу улицы Ильинки и Хрустального проезда. Повернув за угол, они должны были выйти к часовому магазину, который держал на углу Варварки немец Штокман. Извозчик, рассказавший Олегу Ивановичу о штокмановском магазинчике, брался подвести прямо к его дверям, но Олег Иванович попросил остановить пролетку не доезжая до китайгородской стены, а дальше путешественники во времени отправились пешком. Олег Иванович хотел ближе рассмотреть эти мало, в сущности, изменившиеся за последние сто тридцать лет улицы и переулки. Конечно, часть зданий из тех, что достояли до две тысячи четырнадцатого года, была построена куда позже, но большинство были на своем месте, и Олег Иванович улыбался знакомым фасадам, как старым друзьям, неторопливо постукивая тростью по истертой брусчатке мостовой.

Сегодняшний визит в прошлое начался со встречи на углу Гороховской и Малого Демидовского переулка, в полусотне шагов от дома Николеньки. Путешественники специально договорились встретиться подальше о дома, дабы не мозолить лишний раз глаза дворнику и прочим обитателям студенческой коммуны дома Овчинникова. Николка, оказывается, уже четверть часа ожидал своих друзей из будущего и успел переволноваться. Увидев Олега Ивановича с Ваней, гимназист радостно кинулся навстречу и с ходу вывалил на них целую охапку новостей. Оказывается, мальчик, за это время предпринял меры, чтобы путешественники больше не нуждались в средствах. Николенька с гордостью вручил Олегу Ивановичу десять рублей – солидную по меркам того времени сумму. Мужчина был растроган и смущен, но деньги взял, понимая, что отказ обидит мальчика. Однако тут же пообещал, что непременно вернет гимназисту эти средства. Он не захотел слушать протестов Николки, заявив, что его самого ожидает сегодня экскурсия в двадцать первый век, не оставаться же ему там без копейки!

Против этого аргумента Николенька возражать не стал, и всю дорогу до Китай-города они с Ваней увлеченно обсуждали предстоящий визит в будущее. Олег Иванович недовольно косился на мальчиков и даже пару раз прерывал их, когда Ваня терял осторожность и забывал о том, что в пролетке, кроме них троих, есть вообще-то еще и извозчик.

На Варварку путешественников привели все те же финансовые дела. Олег Иванович попросил извозчика отвезти их к хорошей часовой лавке, желательно, в центре города. Тот, стараясь угодить чудному господину, стал сыпать названиями улиц и именами владельцев часовой торговли, и Олег Иванович просто велел отвести их к первой из тех лавочек – к тому самому заведению Штокмана на Варварке.

Владелец лавки оказался вовсе не немцем – это был венский еврей Ройзман, несколько лет назад купивший часовую лавочку у самого Штокмана, отъехавшего в свой родной Гамбург. Однако московская публика, верная своим привычкам, продолжала называть лавочку по имени прежнего хозяина, несмотря на то что вывеску давно уже украшало гордое «Ройзман и брат. Торговля часами и полезными механизмами. Вена, Берлин, Амстердам».

В лавочке кроме часов можно было приобрести музыкальную шкатулку и даже машинку для точки карандашей – солидное, размером с прикроватную тумбу, сооружение на массивном чугунном постаменте, приводимое в действие ножной педалью [49]. Продавались здесь и другие мелкие механические приспособления – «гаджеты», как немедленно назвал их Ваня. Но Олега Ивановича привели сюда именно часы. Поздоровавшись с приказчиком, он подошел к прилавку, расстегнул звонко щелкнувший замочек саквояжа и выложил на дубовую столешницу его содержимое.

В свертке, доставленном Олегом Ивановичем из будущего, оказалось полтора десятка дешевых механических наручных часов, которые отец Вани предусмотрительно закупил во время своего утреннего вояжа по магазинам. Часы эти – в тонких корпусах, с металлическими браслетами – произвели на приказчика сильное впечатление; повертев в руках диковинные механизмы, он побежал за хозяином.

Владелец лавки, чопорный пожилой господин, подозрительно отнесся к предъявленному посетителем документу – доверительному письму от фирмы «Ройал Уотчез Канэдиан» из Торонто, Канада. Письмо это было сделано самим Олегом Ивановичем несколькими часами раньше, в двадцать первом веке, с помощью обычного фотошопа и графики, скачанной из Сети.

Надо признать, часовщик имел основания для недоверия – он в жизни не слыхал о том, что в Канаде делают что-то кроме кленового сахара. Так что рассмотреть предлагаемый диковинный товар он намеревался со всем тщанием, для чего и вооружился целой горстью часовых отверток и особой лупой, вставляемой прямо в глаз, наподобие монокля. Но дальше у почтенного ветерана часового дела возникли непредвиденные трудности.