Борис Батыршин - Коптский крест

Николенька чуть не подскочил от неожиданности. Перед ним стоял невысокий, стройный мужчина в черном мундире лейтенанта Российского Императорского флота.

Мальчик разбирался во флотских рангах, мундирах и нашивках – недаром детство его прошло в Севастополе, в городе моряков и военных кораблей. Блестящие офицеры-черноморцы, с их кортиками, фуражками и золотыми якорьками, были в их доме частыми гостями. Отец Николеньки, капитан второго ранга Овчинников, состоял в должности старшего офицера на броненосце береговой обороны «Вице-адмирал Попов». Этот необычный круглый корабль составлял на тот момент ровно половину российских броненосных сил на Черном море, так что папа Николеньки по праву относился к элите севастопольских моряков. Но встретить морского офицера здесь, в сухопутной Москве?..

– Не смущайтесь, юноша, – лейтенант приветливо улыбнулся мальчику. – Продать свою коллекцию вы всегда успеете, а пока – любезный Акакий Севостьяныч не будет на меня в обиде, если я отберу для себя несколько экземпляров?

Старик-букинист торопливо закивал – судя по всему, лейтенант был хорошо ему знаком и относился к числу самых уважаемых покупателей.

– Вот и отлично. Позвольте, юноша? – И с этими словами офицер взял у опешившего Николеньки пачку открыток.

– П-прошу вас, господин лейтенант, – выдавил наконец из себя мальчик. – Я подожду, смотрите, пожалуйста…

Моряк благодарно кивнул гимназисту, одну за одной откладывая открытки на прилавок. Всего он выбрал четыре штуки – две английские открытки, посвященные войне с бурами [47], и две – русские почтовые карточки с репродукциями картин художника Верещагина. На одной из них под надписью «Посвящается всем великим завоевателям – прошедшим, настоящим и будущим» красовалась страшная гора черепов, над которой кружили в бледно-голубом небе черные стервятники [48].

– Я, с вашего позволения, приобрету эти экземпляры, Акакий Севостьяныч, – разумеется, если юноша не передумает и не уступит вам свое собрание. Если же нет – вот, прошу вас… – и офицер подал Николеньке изящно гравированную визитку. – Не откажите в любезности посетить мое скромное жилище. Я живу здесь неподалеку – и, думается, мы с вами сможем прийти к соглашению. И, кстати, если вам попадутся интересные карточки на тему морских баталий – я бы с удовольствием посмотрел. Так вы не откажите в любезности, отложите для меня эти карточки, – вновь обратился моряк к старику-букинисту. – А я загляну к вам на днях – тогда все вместе и заберу. – И с этими словами офицер коротко поклонился собеседникам и покинул лавочку.

– Ну так что, молодой человек, – напомнил о себе Акакий Севостьяныч, – вы решились, продаете или нет?

– Продаю, – вздохнул Николенька. – Вот берите, прошу вас…

Удивительная все же штука – человеческая психика! Только вчера Олег Иванович ступал по этим мостовым, в глубине души ожидая, что вот сейчас все это исчезнет и он проснется – и останется только разочарованно вздохнуть, потянуться и сказать: «Приснится же такое…»

Но мостовые упрямо никуда не исчезали. Не исчезал и точильщик, мимо которого как раз шагали наши герои, – хмурый детина, который крутил ногой педаль своего нехитрого приспособления, оглашая улицу пронзительным визгом круглого камня. Взяв в обе руки кухонный нож, лезвие которого вполовину истончилось за долгие годы заточек, детина водил острой кромкой по камню – и лезвие фонтанировало снопом веселых оранжевых искр. Владелица ножа, тетка в необъятных юбках, с плечами, замотанными пестрым платком, обшитым по краям густой бахромой, стояла рядом с точильщиком. Она кивала на манер китайского болванчика, попадая в ритм движения ноги, раскручивающей точильный круг.

Олег Иванович отвел глаза от этой бытовой сценки и покосился на мальчиков. А тем было не до точильщика – как, впрочем, и не до других московских типов, обильно украшавших собой кривоватые булыжные мостовые.

Ваня о чем-то увлеченно рассказывал Николке – и речь явно шла не о способах заточки ножей, но о чем-то куда более высокотехнологичном. Точно – вот Иван протянул гимназисту плоскую коробочку фотоаппарата, и Николка, закусив губу от осознания собственной ответственности, навел объектив на идущего по другой стороне улицы офицера. Мальчик держал мыльницу на вытянутых руках, откинув голову, а Ваня заглядывал сбоку в экранчик камеры и давал советы.

Олег Иванович усмехнулся. Конечно, ребята и думать забыли о футуршоке и теперь увлеченно осваиваются в новой реальности. Оно и к лучшему – в конце концов, чем быстрее они свыкнутся с тем, что путешествия во времени стали теперь повседневным фактом их новой жизни, тем проще.