Ульян Гарный - Ни слова правды

– Что случилось?

Фир Болг с трудом повернул ко мне лицо, искаженное страдальческой гримасой, едва слышно прошептал:

– Не знаю, как это удалось Дигону, там впереди черти. Младшие демоны из ада. Здесь им не место, но они давят нас страхом, придется тебе самому дальше… Помни, что я тебе сказал про возвращение: зови тело! А главное – черти не иллюзия, они реальность, даже здесь! Их сила велика, будь осторожен!

Фомор повалился на колени, лешие-собаки тоже не двигались: бились в агонии, закатив глаза. Я постоял в нерешительности, но Фир нашел в себе силы толкнуть меня в ногу: иди, мол. Стряхнув с себя оцепенение, я зашагал вперед, сжав зубы до хруста.

Каменный коридор окончился небольшой пещерой. Возле жарко пылающего костра сидели четыре поджарых мужика в разношерстной одежде: один был в немецкой форме времен Отечественной войны, с закатанными по локоть рукавами; второй – в спортивном костюме на голое тело, на груди виднелась толстая золотая цепь; третий – в потертом пиджачке и таких же штанах, с пузырями на коленях, и залихватской кепке-восьмиклинке; четвертый щеголял в красных атласных шароварах и расшитой узорами черной безрукавке, под которой виднелась несвежая белая рубашка, на голове – красная феска. Все четверо были неуловимо похожи, как будто родственники, лица их были суровы и покрыты шрамами, темные глаза зловеще горели, отражая свет костра. На меня они демонстративно не обращали внимания, продолжая разговор между собой. «Кепочка» говорил хриплым голосом коренного обитателя тюрьмы:

– …хоть горшком назови, только в печку не ставь, говорит. А я: назвался груздем, полезай в кузовок. До сих пор в нем суп в третьем круге варят, очень, говорят, наваристый получается!

Сообщество гоготнуло. «Немец» цыкнул зубом, закурил вонючую папиросу и нараспев произнес:

– Да, язык враг носа.

– Ты чо несешь, Фельдфебель, – отозвался «турок». – С чего это?

– А с того, что язык несет всякую чушь, а болтуну по носу бьют! – парировал солдат вермахта.

Черти снова заржали. Повисла пауза. Пора и мне вступить в их неторопливую беседу.

– Здорово, – коротко поприветствовал их я, оберегая нос.

Теперь они все смотрели на меня, стало видно, что не костер отражался в их зрачках, а сами глаза пылали нездешним огнем. Мне стало не по себе, но отступать надо было еще в стеклянной башне, сейчас только вперед! Неожиданно они нестройно поздоровались, и «кепочка» молча указал мне место напротив себя, куда я и присел, глядя ему прямо в глаза. Ясно, он у них за главного.

– Ну что, гость дорогой, – спокойно произнес «кепочка», – зачем пожаловал?

– Негоже путнику вопросы сразу задавать, напои, накорми, потом спрашивай! – отозвался я, припомнив сказки.

«Кепочка» довольно крякнул, кивнул «турку». Тот поднялся, вышел за пределы видимости, раздался щелчок. Недалеко от костра стояла машина «Скорой помощи», старый раздолбанный «рафик». Когда «турок» открыл дверь, в салоне загорелся тусклый электрический свет. Черт порылся в салоне, вернулся с несколькими пакетами. «Немец» и «бандит» кинулись ему помогать, довольно ухмыляясь. Появилась бутылка водки, стальные стаканчики, сало и соленые огурцы, черный хлеб, китайский термос. Снедь разложили на чистой белой тряпице. «Бандит» разлил водку, раздал всем, начиная с меня, уселся на место, выжидающе посмотрел на «кепочку».

– Давай: за судьбу и силу, не чокаясь, – провозгласил «кепочка».

– За силу судьбы! – отозвались черти.

Мы выпили, я взял огурец, понюхал и положил. Водка была хорошая, пилась легко.

– Это правильно, после первой не закусывают, – с одобрением произнес «кепочка». – Теперь надо познакомиться. Меня зовут Жбан.

– Колямба, – представился «бандит».

– Фриц, – с легким поклоном сказал «немец».

– Угур, – назвался «турок».

– Василий, – представился, в свою очередь, и я.

– Теперь за знакомство, – скомандовал Жбан.

Чокнулись, выпили, я закусил огурцом и черным хлебом, потянулся было за салом, но в последний момент остановился: мало ли из кого оно. Жбан заметил мои колебания, ухмыльнулся и сказал:

– Да ты не сомневайся, Василий, из людей сало желтое и невкусное, прослоек нет – кабанчик это. Угур, наливай по третьей да перетрем.

Выпили по третьей. Жбан довольно крякнул, налил прямо в стакан из-под водки темной дымящейся жидкости из термоса, довольно жмурясь, отхлебнул. Все, кроме Фрица, последовали его примеру. «Немец» закурил. Черти молча ждали, явно наслаждаясь происходящим.