Андрей Столяров - Мир иной (сборник)

Действительно, из мировых войн, опустошивших Европу, Америка вышла намного сильней, чем была, а после распада СССР осталась, по существу, единственной сверхдержавой. Могущество ее было практически безграничным. Американская экономика составляла почти четверть от мировой, доллар безраздельно господствовал на рынке международных валют, а военный флот США, вкупе с подводными лодками, превосходил по мощи военные флоты всех других стран, вместе взятых.

Сферой национальных интересов Америки стал весь мир, и Америка твердо держала в своих руках бразды правления этим миром.

Не следует, разумеется, отрицать и собственных достоинств американцев. Новый Свет, как первоначально называли Америку, осваивали в основном фанатичные европейские диссиденты, люди, которым было невыносимо душно в феодально-сословном европейском миропорядке и которые жаждали лишь одного – свободы веры и деятельности. На пустынных землях нового континента они получили и то и другое. Они приходили на территории, где еще никаких государственных институтов не было – сами устанавливали себе законы и сами их исполняли. Так родился великий демократический принцип: не народ служит власти, а власть служит народу. Свобода была претворена в деятельность. Деятельность получила зримое материальное воплощение. Символом Америки стала триада: банк, церковь, автозаправка – ее можно было увидеть в любом американском городе.

К началу XXI века американцы уверовали окончательно, что сам бог избрал их страну в качестве пастыря для остального непросвещенного человечества. Мир стал для них понятен и прост. То, что хорошо для Америки, хорошо для всех. То, что делают Соединенные Штаты, должно везде встречать безоговорочное одобрение и восторг. Ослепление собственной избранностью было настолько сильное, что породило настоящий психологический астигматизм: вынужденное подчинение принималось за внутреннее согласие, согласие – за восхищение, лесть сильному – за искреннюю любовь. Америка совершила ту же ошибку, что в свое время и Советский Союз: решила, что только она обладает истиной, и попыталась силой навязать ее всем остальным. Отрезвление не наступило даже после террористических актов 11 сентября, когда выпуски новостей продемонстрировали радость и ликование, охватившее исламские страны. Американцам это казалось атавистической дикостью: как можно радоваться, если погибли тысячи ни в чем неповинных людей? Они так и не поняли простую вещь: диктатура, даже с самыми благими намерениями, всегда вызывает отчаянное сопротивление. Мир вовсе не жаждет иметь нового «господина». Он так же ценит свободу, как и сами американцы.

Об отношении к Соединенным Штатам свидетельствует хотя бы тот факт, что когда одно из известнейших российских издательств выпустило монографию Чарльза Капхена «Закат Америки», то от себя добавило на обложке «Уже скоро!» – яркими крупными буквами с восклицательным знаком.

Вот чего не учитывали ни политики, ни аналитические центры, ни простые американцы. Миллионы людей во всем мире страстно ненавидят Америку: ее имперское высокомерие, ее диктаторский тон, ее мещанское пренебрежение к тем, кто на нее не похож.

А страстная ненависть, чего тоже в прогностическом обобщении, как правило, не учитывают, сильнее армии, флота, сильнее денег и технологий.

Ненависть имеет обыкновение овеществляться.

То, чего ждут сотни миллионов людей, в конце концов происходит.

И даже в этот момент окончательную катастрофу, вероятно, можно было предотвратить. Или, по крайней мере, демпфировать ее технологические последствия. Ретроспективный анализ, проведенный через несколько месяцев после «дня гнева», однозначно свидетельствует, что ситуация была вовсе не безнадежной. Просто правительству США опять-таки следовало принять некоторые экстраординарные меры и проводить их в жизнь несмотря ни на что.

По мнению ведущих экономистов, требовалось сделать следующее. Во-первых, объявить официальный дефолт, чтобы снять с себя обязательства, которые при сложившихся обстоятельствах выполнить все равно невозможно. Так в свое время поступила Россия, и после встряски, смывшей спекулятивную пену и гниль, там началось явное оздоровление экономики. Во-вторых, следовало немедленно ввести «новый доллар», новую государственную валюту, гарантировав ее всеми активами, которые у США еще есть. Конечно, золотовалютный резерв Америки после «дня гнева» сильно уменьшился, прежде всего из-за бесплодных попыток правительства спасти старый курс, и все же, по мнению тех же экономистов, его было вполне достаточно, чтобы поддерживать новую валютную единицу в течение месяцев трех, если повезет – четырех. А четыре месяца, заметим, это громадный срок. За четыре месяца можно горы экономические своротить. Тем более что золото на мировых рынках резко подскочило в цене и активы, которыми Соединенные Штаты располагали, были не так уж малы. И, наконец, Америке следовало восстановить традиционное денежное обращение, то есть перейти на расчеты, связанные с «живыми» (бумажными, физическими) купюрами. Да, разумеется, это чрезвычайно громоздкий функционал, да, разумеется, это требует потрясающего количества чисто «технических рук»: бухгалтеров, учетных работников, контролеров, кассиров – во многом уже забытые к нашему времени специальности, зато американская финансовая система начала бы хоть как-то дышать – удалось бы, наверное, преодолеть кататонический шок, протолкнуть «тромбы» в расчетных узлах, которые блокировали любую деятельность. Ну а за это время, то есть за предполагаемые четыре месяца, как уже говорилось, поставить новые компьютерные терминалы, загрузить в них европейский банковский софт, в котором «Огненный Джек» так себя ничем и не проявил, провесить временные интернет-маршруты и тем самым связать в единое целое деньги, торговлю и производство.