Андрей Столяров - Мир иной (сборник)

– Америке не нужен никто. Со своими трудностями мы справимся сами!..

Фраза, конечно, была красивая, но потрясение, которое она вызвала, объяснялось вовсе не ее красотой. Курс доллара начал снижаться сразу же после того, как крупнейшие медийные холдинги, кстати говоря, в основном контролируемые американцами, распространили известия о грандиозном системном сбое в межбанковских коммуникациях Соединенных Штатов. Падение, надо сказать, поначалу было вовсе не катастрофическое: Государственное казначейство Америки по согласованию с правительством США объявило, что оно готово выкупить любое количество долларов, гарантируя это своим золотовалютным запасом. Такое решение несколько охладило взбудораженные умы. Понижение стоимости на первых порах составило не более трех-четырех процентов. Однако примерно за день до приснопамятной встречи «двадцатки» на биржи Копенгагена и Гонконга неизвестно откуда было сброшено экстраординарное количество долларов. Как будто где-то прорвало шлюзы, сдерживавшие напор, как будто одна из стран-акцепторов, имея инсайдерскую информацию, решила таким образом обезопасить себя. Позже этот залповый сброс послужил основой для многочисленных конспирологических версий: дескать, хакерская атака в «день гнева» – это был лишь первый удар, за ним, точно в расчетное время, был нанесен второй. Частично эту избыточную массу денег удалось стерилизовать, хотя доллар и рухнул по отношению к евро уже почти на десять процентов. Однако теперь, после неосторожного заявления президента, когда стало понятно, что договориться о спасении банковской системы Америки на саммите не удалось, сразу же вспыхнуло то, что получило позже название «долларовый пожар». На биржи всего мира от Лиссабона до Токио, от Стокгольма до Анкары, от Тель-Авива до Йоханнесбурга хлынуло такое количество свободной американской валюты, что мгновенно утрачено было всякое представление о ее реальной цене. Никакие меры больше не помогали. Никакие заявления казначейства или правительства США в расчет больше не принимались. Через три часа доллар потерял уже половину своей номинальной стоимости, а к исходу суток (по американскому времени) – около семидесяти процентов. И хотя большинство бирж экстренно и неоднократно прерывало торги, даже это не могло остановить распространение паники. К утру за доллар давали не более восьми процентов от номинала, а к середине следующего дня – менее одного.

Впрочем, промежуточные цифры уже никого не интересовали. Все заслонил не поддающийся пока осмыслению, фантастический, но тем не менее свершившийся факт.

Доллар неожиданно выпал из числа мировых валют.

Его просто не стало.

Он превратился в бумажку, порхающую в финансовой пустоте.

Сейчас, по прошествии времени, трудно представить себе, какое необыкновенное ликование охватило весь мир. В радости миллионов людей было что-то мистическое. Как будто рассеялась свинцовая туча, затягивавшая небосвод, спала невыносимая духота, перестали посверкивать молнии, очистилась воздушная синева, просияло солнце, жизнь, только что казавшаяся безнадежной, обрела новый смысл.

Удивительное зрелище представлял собой в эти дни быт множества городов, где вспыхивали стихийные шествия, митинги, манифестации; многотысячные колонны шли как на празднике – с яркими транспарантами, с трещотками, с воздушными шариками, с цветами. То и дело возникали импровизированные концерты: музыка и песни, казалось, непрерывно звучали на площадях. Мгновенно стал популярным уличный ритуал: торжественное публичное сожжение американских долларов. Черный копотный дым полз из мусорных баков, куда охапками подбрасывали серо-зеленые скомканные бумажки, – люди вокруг кричали, аплодировали и смеялись. В Рио-де-Жанейро прошел спонтанный Гранд-фестиваль: долларами было обклеено громадное чучело, символизирующее Америку. Аналогичное чучело протащили по улицам Мехико, и затем оно с грохотом было взорвано на площади перед кафедральным собором. А в Каракасе (столица Венесуэлы) организован был даже официальный военный парад: по площади, как ковром усыпанной тысячами долларовых купюр, вбивая их в пыль, прошествовала рота национальной гвардии. Прозвучал гимн страны, грянул салют, сам президент, известный своими антиамериканскими настроениями, в победном жесте поднял кулак. И затем поехали мусороуборочные машины, выметая жесткими щетками символы американской эпохи.