Игорь Вереснев - Упрямое время

В одном Радислав был прав. Пока что мне следовало убираться подальше от родных мест. Один Геннадий Карташов сейчас был рядом с дочерью, ему ещё отмеряют полтора года счастливой жизни. Второй не имел права мешать.

Радик позаботился, чтобы Карташов-нынешний исчез хотя бы формально. Я стал Семашко Андреем Валентиновичем, одна тысяча девятьсот пятьдесят второго года рождения. Пока что без определённого места жительства. Впрочем, с местом жительства проблем не предвиделось, передо мной лежала вся страна. Пачки долларов из майорской сумки не могли помочь путешествию во времени, но в пространстве – запросто. А так как предпочтений у меня не имелось никаких, то я решил – приеду на вокзал и куплю билет в первый отбывающий поезд.

Первым оказался поезд на Симферополь.

Оседать в большом городе не хотелось. Раз уж занесла судьба в Крым, то стоит этим воспользоваться. Тем более, не бывал здесь прежде, как-то не сложилось. Приазовье исследовал вдоль и поперёк, от Таганрога до Геническа. В Одессе гостить доводилось, даже в Сочи – когда-то в молодости. А вот в Крыму – ни разу. Я ехал в автобусе, смотрел в окно. И с каждым оставшимся позади километром, с каждым новым поворотом всё яснее и яснее понимал – если существует рай на земле, то он наверняка где-то рядом. Справа поднимались горы, бело-зелёные от снега и хвойных лесов на склонах. Не суровые, не давящие громадностью и монументальностью, а уютные, близкие, будто виденные много раз. Слева синело море. Сейчас оно было холодное, студёное, но я почему-то не мог поверить в это. Море казалось мне тёплым. И безысходная тоска последних дней переплавлялась от этого тепла в тихую грусть. Слишком поздно открывался мне этот рай, видно, не заслужил я права жить в нём. Но право умереть в раю – тоже немало.

Не знаю, почему я вышел именно на этой остановке – «пос. Малый Утёс». Билет у меня был до конечной, до Ялты, но я не доехал. Название посёлка понравилось? Или что-то особенно замечательное в глаза бросилось? Не знаю. Поднялся с кресла, попросил остановить, и когда автобус укатил, выпустив облачко дизельной гари, когда пересёк я пустынную трассу и начал спускаться по выщербленному асфальту поселкового серпантина, когда вдохнул сочный прохладный воздух, понял – оно. Последняя моя пристань в этой жизни.

Посёлок оказался новостроем. Большая часть домов – панельные девятиэтажки, этакие серые бетонные сталагмиты, выросшие на склонах горы. Три узкие улицы, причудливыми зигзагами сбегающие к морю, переплетённые лабиринтом переулков, пешеходных дорожек и тропинок. Набор соцкультбыта конца «эпохи застоя»: школа, детсад, больница, кинотеатр, библиотека. Исполком с обязательным сквериком перед входом. И конечно же магазины – старые, советские, хиреющие, доживающие последние дни, и новые, частные, только начинающие отвоёвывать территорию. Впрочем, частники сейчас, в межсезонье, были в большинстве своём закрыты.

Приобрести жильё в посёлке оказалось нетрудно – в двухтысячном бум недвижимости ещё не начался, и майорские сбережения выглядели весьма внушительно. Да я сильно и не привередничал, однокомнатная квартира в девятиэтажке меня вполне устроила. До моря далеко? Чуть ли не полчаса ходьбы до поселкового пляжа? Зато лес – вот он, рядом. Когда я вышел на балкон и увидел в тридцати шагах сидящую на сосне белку – это решило всё. Вернулся в комнату, подмигнул приехавшей из Ялты риэлторше: «Если квартира идёт в комплекте с белками, то беру однозначно!», – и через несколько дней стал официальным, законным крымчанином.

Остывшее за зиму море ошпаривало, что твой кипяток. Духу хватало самое большее на десять гребков – и сразу на берег, закутываться в полотенце. Но всё равно я чувствовал себя героем – других дураков купаться в восьмиградусной воде не наблюдалось.

Я выглядел странным в глазах местных жителей. Взялся неизвестно откуда, ни с кем не общается, живёт бирюком. В моём таком «сегодня» и я смотрел бы на подобного типа с подозрением. Но это было не моё «сегодня». Я жил в параллельном мире, очень похожем на мой, до того похожем, что я не мог найти отличия, но не в моём. Я знал всё о его будущем… и вместе с тем – ничего не знал. Будущего ведь тоже не существует, как и прошлого. Я всего лишь помню, какой узор сложило однажды Время. Но кто поручится, что узор повторится? Да меня и не интересовало, что будет за чертой, которую я для себя провёл. Потому не то, что близких, – никаких друзей не заводил. Перекинешься парой фраз с соседями, поздороваешься с примелькавшимися продавщицами в магазине, и всё общение.