Павел Дмитриев - Время собирать камни

– Зато я догады… – Фразу я закончил чертыханием.

– Петь, ты чего? – удивилась жена. – Вроде же все хорошо! Толь, – она обратилась к брату, – это точно псих был, а не какой-то шпион или специальный убийца?

– Да, именно псих-одиночка, Владимир Ефимович так и сказал, – подтвердил Анатолий. – А что?

– Ну вот, Петь, а ты переживал! – выдохнула Катя. – Убийцу поймали, Микоян выздоровеет, вот только, – она нахмурилась, – парня жалко, ни за что совсем, в такой день!

Мне было совсем не до радости, однако я постарался не показать виду:

– Хорошо то, что хорошо кончается. Ну, или не совсем плохо, как сегодня.

– Может, пойдем в столовку, отметим? – предложил Анатолий. – Они обещали сегодня праздничное меню.

– Конечно, – согласился я. – Только дайте мне минуток десять, постою во дворе, подышу.

– С тобой все нормально? – насторожилась жена. – Толь, сходи с ним, мне еще за одеждой идти в лабораторию и одеваться дольше…

– Может, лучше присядешь? Я окно открою, – озаботился безопасник. – Или… Может, поговорить хочешь? Но сам же говорил…

– Даже не знаю, на самом деле что-то воздуха глотнуть хочу, – замялся я. – Пойдем, все равно поесть надо.

Собственно, я был уверен, прослушки в НИИ нигде нет. Члены Политбюро сами слушать не будут, не по чину такое, а исполнители… Слишком велика вероятность того, что на несчастного оператора как-нибудь вывалится плюшка про будущее. Хотя бы рецепт торта или фасон платья. Последствия же могут быть самыми неожиданными, особенно если кусок пленки попадет куда-нибудь… В дебрях самого КГБ всегда хватает добрых самаритян. Но в данном случае даже призрачный шанс быть услышанным казался категорически нежелательным.

Мы оделись и вышли на улицу. Анатолий закурил, а я начал рассказ, медленно, чтобы собеседник получше осознал глубину задницы:

– Понимаешь, какое дело… Мне уже довелось писать про Ильина в «записках о будущем», сказал фамилию и примерно где его искать. В той истории он стрелял в Брежнева [205], но попал в космонавта и убил водителя. Но…

– Его можно было по-тихому послать куда-нибудь в тайгу еще пару лет назад… – чуть не сел прямо в сугроб Анатолий.

– Да!!! – Я с трудом сдержался от крика. – Тысячу раз да! Десять тысяч! А он так и остался – мало того что на свободе, да еще с парой пистолетов в карманах… И везучий черт, как-то напоролся на машину Микояна, хотя это не удивляет, дома, где живут шишки из ЦК, пол-Москвы знает. В любом случае, какого фига?!

– Может, забыли, – растерянно пробормотал Анатолий. – Наверное, подумали, что все изменилось…

– Ты сам-то в это веришь? – хмыкнул я.

– Нет, – честно признался офицер. И после заминки выдал: – Больше похоже, что как-то сыграли втемную.

– Вот теперь понять бы, чем это грозит, – подхватил я весьма тривиальную мысль. – Хотя изменить-то ничего не получится. Сиди и жди, как баран!

– Примерно так, – не стал спорить собеседник.

Мы задумались. Картина вырисовывалась реально подлая. Зная о покушении Ильина, Шелепин и Семичастный, очевидно, неторопливо «вели» психа и надеялись, что он уберет Брежнева, а может, еще кого-то лишнего, да хоть и в самом деле Микояна. Сложного в этом немного, приставить человека, чтобы присматривал издали, да самим не подставиться под пули, когда больной уйдет в срыв. И вот теперь ни в чем не виноватый пацан в морге, бравый старикан в больничке, и фиг разберешь, что из этой катавасии получится дальше.

Примеров подобного в истории масса, взять хоть убийство Кирова или там поджог рейхстага, а если что поновее, так сгодятся обрушившиеся в две тысячи первом году здания WTC и взрывы жилых домов в России в тысяча девятьсот девяносто девятом году. С послезнанием получилось вообще красиво, комар носа не подточит: Анастас Иванович в таком возрасте, что три пули его точно отправят на пенсию, а для игроков из ЦК это, наверное, даже лучше, чем торжественные похороны. Ильин в камере, допросят, установят ненормальность, еще и по телевизору в назидание потомкам покажут. Никто не виноват, разве что мелкие стрелочники, до последнего пытавшиеся замять инцидент и найти беглого офицера своими силами.

Так что за результат можно не беспокоиться – нас ждет очередное закручивание гаек, даже лозунг несложно представить: «Да здравствует советская психиатрия – самая карательная в мире!» А то и хуже, дело докатится до нового тысяча девятьсот тридцать седьмого года, благо лет прошло еще немного, и подписанты пухлых расстрельных гроссбухов не только живы, но и сидят на высоких постах. Единственное, что при этом радует, – покушение произошло как минимум с ведома моих кураторов, очевидно, они что-то планируют выиграть от этого и уж наверняка не собираются скоропостижно покидать вершину советского политического олимпа.