Павел Дмитриев - Время собирать камни

– Почему измеритель не сделали? – Жена и не думала успокаиваться. – Ведь ты обещал!

– Комсомольцы не должны бояться трудностей! – Я постарался уйти от ответа, впрочем, Катя прекрасно знала, что поймать разницу в десяток микрон на хрупком волоске не просто. – У меня тоже задача не сахар, сама же видишь, каждый второй скол – брак, юстировка ручная, минут десять уходит, электроды хрен поймешь из чего делать, вообще режимы дуги подобраны на глазок, минимум треть соединений разваливается! Еще за печкой для термоусадки следить приходится, не успел на нее таймер налепить.

– Полгода никто не мешал! – Супруга между делом обрезала следующие несколько кусков и сунула кончики в баночку с растворителем. – А как работать, так все на последний день года.

– Мало сделано? – Я аж поперхнулся от возмущения. – Да тут каждый кусочек железа и пластика с нуля пришлось разрабатывать! Сама посмотри, – я начал тыкать пальцем в оборудование, – разъемы только через Шелепина протолкнуть получилось, и то скажи спасибо, что «Русские кубики» из моды наконец-то вышли и классные литьевые машины освободились. Керамику для ферул подбирали – минимум одна докторская и две кандидатские, да еще не факт, что в серии проблем не возникнет, сама же знаешь, вышло шестьдесят пять процентов брака, и это после их дурацкого ОТК! А скалыватель? Хоть и не Fujikura CT-30, но непростой агрегат, если бы не Федор и его золоторукие ребята, так бы и царапал волокно бритвочкой «Нева»! [193]

– Старая я уже для комсомола! – подозрительно спокойно улыбнулась жена. – Поэтому лучше молчи! – добавила она, наконец-то запихивая кончик волокна в отверстие ферулы.

– Сменю-ка пленку, – я охотно пошел на мировую. И продолжил, уже вставая: – Может, и правда под русский текст дело веселее пойдет.

Скоро по лаборатории поплыл энергичный вокал: Не дотянем мы до полночи…! [194]

– Совсем другое дело! – аккуратно поставила точку в перепалке Катя. – Помнишь, на прошлой неделе клип с этой песней по телику показывали? Ну почти как у тебя в ноуте? Самолетики летали здорово, совсем как настоящие!

– Неплохо перерисовали с ютубовского ролика, – проворчал я, не отрывая глаз от микроскопа. – «Голоса» говорили, в зарубежные топы вошел, спецы волосы рвут от зависти, типа, русские мультипликаторы могут не только многосерийные сказки про зеленого огра снимать…

Неравномерность диаметра волокна и, хуже того, его ярко выраженная эллиптичность успели меня достать до самых печенок. Но другого материала не было, как говорится, за неимением гербовой бумаги будем писать на туалетной. Да и винить в низком качестве следовало прежде всего свою невнимательность, нет чтобы в покинутом будущем почитать про техпроцессы вытяжки, запомнить что-то полезное… Но нет, вся помощь свелась к общим фразам да тому немногому, что запомнилось из краткой экскурсии на огромный завод по производству оптики, что притулился на окраине Шанхая двадцать первого века. Так что приходилось радоваться, что хоть такое волокно в СССР научились лить в более-менее промышленных масштабах.

Размах-то немалый, на главной операции стекло «вытягивается» с огромной болванки через пролет в целых семь этажей при температуре в две тысячи градусов, попутно охлаждаясь и приобретая лаковое покрытие. Диаметром приходится управлять по большей части скоростью намотки, причем делать это весьма быстро и точно, да еще с учетом показаний целой кучи датчиков, густо натыканных на всех участках процесса. Такое и в две тысячи десятом году решалось с трудом, по крайней мере, российского волокна на рынке не было и в помине, а уж тут… В общем, наш «Орион» на внедрении натурально опозорился, пришлось «УралКабелю» срочно закупать и приспосабливать к делу импортный десятимегагерцовый и специально «заточенный» под режимы реального времени HP 2116A, и то результат оказался далек от идеала. Мне кажется, халтурят программисты по-черному, должен был и «Орион» справиться или «Минск-32» на худой конец, но… в чужой монастырь со своим уставом соваться не стоит.

Самое смешное, что в достижение толком не успел поверить сам Авдеев, слишком уж фантастично оно выглядело на мировом фоне. Не провались со мной пучок патчкордов, он в жизни бы не добился результата, не привыкли директора советских комбинатов быть «впереди планеты всей» в отраслях, далеких от балета и ракет. Хотя образцы из будущего я ему отдавал со спокойной совестью, после того как некий Чарльз Kao [195]в тысяча девятьсот шестьдесят шестом году выступил на научной конференции в Лондоне с подробным описанием оптоволоконных коммуникаций будущего, в которых одна линия «потянет» целых двести телевизионных каналов. И заодно публично и спокойно растолковал основной принцип – двухслойность волокна, при которой свет, проходящий по сердцевине, будет, как в тоннеле, отражаться от второго слоя стекла с иным коэффициентом преломления. То есть как раз то, что происходило в изделиях из две тысячи десятого года.