Николай Берг - Лёха

– Рэжж! – слабым голосом крикнул азиат, которому удалось все же подняться и кинуться немцу в ноги.

Фриц чуть-чуть не успел отскочить – за левую ногу Жанаев все-таки схватился и повис, вцепившись мертвой хваткой, как бульдог.

Это встряхнуло Леху: он был не один, и бой еще не кончился, а самое главное – возглас бурята напомнил, что все-таки менеджер не был безоружен, благо последние дни он словно коренной кавказец таскал с собой тот самый «орковский» тяжелый кинжал. Теперь, когда немного растерявшийся от такого азиатского неспортивного поведения немец-боксер нелепо взвизгнул и отвлекся, Лехе выпал шанс. Выдернуть кинжал из ножен было делом мгновенным, и клинок, масляно чавкнув, покинул свое обиталище, удобно лег в руку. Отчаянно труся, но ругая себя за этот страх на все корки, менеджер по продажам кинулся к врагу, мигом проскочив невеликое расстояние, и с маху засадил кинжалом тому в обтянутый зеленым мундиром бок. Оба удивились – и Леха, и немец. Кинжал со странным трещащим звуком провалился в туловище, только поначалу чуточку задержавшись, а дальше пойдя как по маслу; немец как-то вяло отмахнулся, оставив Жанаева в покое, но не так отмахнулся, как должно, не по-боксерски, а словно комаров гоняя. Леха присел, дернув рукоять вниз, и немец отозвался на это движение лезвия внутри его живота оханьем и гримасой боли. Вот теперь он собрался врезать как следует и, почуяв намеренье боксера, потомок прыгнул в сторону от удара, выдернув лаково-красный клинок из тела. Немца ощутимо шатнуло в сторону, потом в другую. Бурят все так же висел у него на ноге и боксер, попытавшись вырваться, просто повалился, словно гнилой столб. Ошарашенный Леха глядел, как парень пытается встать, шевелится, хрипит, возит руками по земле, но слабеет с каждой секундой, мякнет, распластывается, как плоско лежат мертвецы. Всего от одного удара ножом! Правда, нож здоровенный и широкий, но чтобы вот так!

– Втрой! – отвлекло его внимание от умирающего требовательное шипение неугомонного бурята.

Леха огляделся, словно только что проснулся. Второй немец действительно упрямо пытался встать. Глянув на рубинового цвета сталь в руке, с которой капали круглые красные капельки, обертываясь пылью при падении на дорогу, потомок сообразил, что тут нож не годится. По комплекции немец этот, оглушенный, но упрямый, был как раз под Середу, и если артиллериста не искалечил совершенно чертов спортсмен с повязкой на рукаве, то второй мундир дырявить и пачкать никак не с руки. Встретился взглядом с немцем, чуть было приужаснулся светившейся в голубых вражьих глазах ненависти, тут же заметил, что плешивый пытается вытянуть из ножен на боку почти такой же «орочий» кинжал и, не рассусоливая, врезал пыром по человеческой голове, как по футбольному мячу. Плешивый мягко повалился лицом в пыль.

– Дабей! – приказал отлепившийся от боксерской ноги Жанаев, и Леха послушно пнул еще пару раз немецкую голову от всей души.

Качаясь из стороны в сторону, словно пьяный матрос на палубе корабля, да еще и в шторм, Жанаев упрямо поднял велосипед и, скорее опираясь на него, пошел прочь с дороги. Сообразив, что весь этот беспорядок надо поскорее с дороги убрать, Леха поспешно потянул за мягкие, безвольные и еще теплые руки мертвого боксера. Вопреки ожиданию, кровищи из того натекло немного, только китель набух и почернел. Качаясь уже чуть поменьше, слабосильный бурят, словно муравей, уволок второй велосипед, а Леха взялся за прибитого им фрица. Отвлекся на минуту, подобрать валяющуюся на дороге винтовку, закинул ее на плечо, потом стянул с шоссе к велосипедам плешивого немца. Удивился виноватой улыбке азиата, потом понял, что винтовка у него на плече – их собственная, фрицы, получается, без оружия были, зато оба франтоватые – даже при галстуках, и что особенно удивило – боксер вообще был в ботинках и штанах навыпуск, совсем как сам Леха щеголял не так давно. Тут завозился плешивый, и Жанаев недолго думая затянул ему на шее удавку из все того же провода. Показал глазами напарнику, чтобы пошел на Середу посмотрел, продолжая затягивать провод на шее обмякшего немца.

Артиллерист уже моргал глазами, лежа в придорожной канаве, и вид у него был очумевший. Леха не удержался от переполнявших его душу эмоций после такого удачного и неожиданного боя, от того, что проявил он себя в нем круто и даже еще крутее, и вид беспомощного товарища просто заставил менеджера тоном судьи начать отсчет: