Константин Соловьев - Америциевый ключ

В этот раз у него не было времени на саркастичный ответ – пришлось отскочить назад, спасая голову, и вновь чудовищное жало прошло совсем рядом.

Жало молотило по воздуху и беспорядочно хлестало. Если раньше оно было похоже на шпагу в руках опытного фехтовальщика, то теперь напоминало хлыст, рассыпающий вокруг себя десятки ударов, достаточно незаметных, чтобы глаз не ухватил их, и достаточно сильных, чтобы рассечь человеческое тело пополам.

Ганзель молча отбивался, пытаясь держаться подальше, но понимал, что ведет бой на чужих условиях, а значит, выдохнется первым. Хлыст, на котором держалось жало, был неимоверно длинным и эластичным. Он скручивался, выстреливал вперед, чертил размытые петли, пружинил и стелился у самого пола. Пытаясь увеличить дистанцию, Ганзель почти ничего не добился – Синяя Мальва, невесомая и грациозная, как прежде, непрестанно следовала за ним, точно марионетка, подвешенная на невидимых, но очень прочных, нитях.

Вынужденный постоянно отступать и пятиться, Ганзель быстро начал спотыкаться. Он двигался без изящества, без грациозности и, вероятно, со стороны напоминал старого больного быка, упрямо мотающего головой, чтоб увернуться от дубинки в руках забойщика.

Он хотел выжать из тела все, что оно способно дать, но обнаружил, что его запасы оказались даже меньше, чем ему представлялось. Или же их изначально не было вовсе. Раз за разом уворачиваясь от рассекающих воздух выпадов, Ганзель ощутил, как быстро сдается его собственная плоть. Легкие болезненно сокращались, страдая от недостатка воздуха, движения были скупы и неуклюжи, перед глазами плыли, переплетаясь друг с другом, зеленые ленты.

Возможно, пришла в голову ядовитая мысль, он жив только потому, что Синяя Мальва вознамерилась не давать ему быстрой смерти. Возможно, она попросту развлекается. Интересно, эта тварь – симбионт самой Мальвы? Или это и есть Синяя Мальва в своем истинном обличье, а все остальное – милое личико, синие волосы, розовые губы – лишь обрамление ядовитого бутона, маскировочный покров?..

Ганзель попытался схватить с разгромленного лабораторного стола штатив, чтобы использовать как дубинку. Но мгновением спустя жало выбило из его рук импровизированное орудие, едва не выворотив пальцы.

- Медленно, - протянула Синяя Мальва, надвигаясь на него с улыбкой, - Очень медленно. Признаться, я разочарована. Ожидала чего-то большего.

- Я еще не закончил, - прохрипел Ганзель, продолжая отступать по спирали, с таким умыслом, чтоб оказаться поблизости от лежащего на полу мушкета.

Возможно, его тело уже не в силах оказать достойного сопротивления. Греттель была права, слишком много лет упущено. Но шанс еще есть.

Синяя Мальва сыпала ударами без остановки. Они казались небрежными и ненаправленными, но Ганзель ощущал, что хитиновое жало подбирается все ближе и ближе. Это с самого начала не было поединком, скорее, забавой. Которая будет длиться ровно столько, сколько сочтет нужным Мальва. Избиение старой больной акулы, которая уже не в силах оказать сопротивление.

Ганзель попытался укрыться за лабораторным стендом, но язык Мальвы полоснул по нему, без труда рассекая сталь и пластик. На пол посыпались осколки стекла и крошки текстолита вперемешку с кусками проводки. Ганзель нащупал какую-то реторту и метнул прямо в лицо Мальве – та, рассмеявшись, легко отбила ее.

Некоторые удары задевали его, но пока лишь вскользь – куртка уже висела бахромой, одна пола была отсечена начисто. Там, где он пятился, на полу оставались зигзагообразные алые полосы – кровь обильно капала из рассеченных до кости пальцев и предплечий.

- Слишком старый, - презрительно произнесла Синяя Мальва, очередным ударом едва не разделав его пополам, - Мне становится скучно.

- Это исправимо, - пробормотал он, задыхаясь.

Коротким движением Ганзель подхватил с пола мушкет. Глаза Синей Мальвы, уже утратившие сходство с озерами, похожие на две мутных лужи ядовито-лазуритового цвета, сверкнули презрением.

- Мальчишки и их игрушки… Я не разрешала тебе трогать их!

Жало с неожиданным проворством хлестнуло, метя ему прямо в лицо. Ганзель заслонился от удара мушкетом, но не учел чудовищную силу удара. Хитиновое жало, скрежеща, обвило деревянное ложе и выдернуло оружие из пальцев Ганзеля, так легко, словно он и в самом деле был ребенком. С не меньшей легкостью оно вырвало бы его руки из плечей, если бы он не догадался бросить мушкет.

- Ты напоминаешь мне Мачеху… - пробормотал Ганзель, тяжело дыша, - Она тоже отбирала мои игрушки. Мне пришлось многому научиться.