Артем Луниш - Близнецы

— Нет, спасибо, — Артем постарался вежливо улыбнуться, — спасибо.

— Да не за что.

Девушка поглядела ему вслед. Артем клонился вслед за мешком, будто старинные весы. Шума машины она не слышала.

Нагруженный покупками, Артем кое-как пересек шоссе в обратную сторону.

Из кустов навстречу ему вылезли близнецы.

— Волновались, — объяснил Танатос. Артем даже не нашелся, что ответить, так это его вдруг порадовало, а просто кивнул.

Они ушли, сколько хватало сил, подальше в редкий лес и, застелив землю распоротыми черными пакетами, устроили пикник. Странно было сидеть вот так, под серым утренним небом, слушая посвист ветра и машин, и есть шоколадки в ярких обертках и пить ледяную минералку, отдающую содой. А вокруг пахло мокрым лесом и ненастным утром, и слышались печальные и равнодушные голоса птиц.

Дети клевали носом; Артем распором оставшиеся пакеты, сплавил их в какое-то подобие одеяла — тонкое, но теплое.

— Ложитесь. Я еще посижу.

Дети не спорили.

— Поспим немного, а днем пойдем голосовать, — сказал Артем.

Сам он сидел, дымил сигаретой, глядел в белесое грустное небо, расчеркнутое тонкими черными ветвями, допивал второе пиво, с удовольствием чувствуя, что и сам засыпает.

Подоткнувшись сбоку к Танатосу, Артем осторожно накрылся шуршащим смятым полиэтиленом, успел подумать, что вот, тепло скапливается, и с этой мирной мыслью мгновенно заснул.

Пробуждение выдалось иным. Проснулся Артем просто от холода, обнимавшего ноги, пронырливой змейкой скользящего по спине. Но проснувшись, обнаружил, что у него полностью отнялась левая рука. Он перевернулся на спину, правой рукой приподнял левую — тяжелую и непривычную на ощупь. Отпустил — рука брякнулась на землю. Тут Артема охватил страх.

Он мигом вскочил и принялся пританцовывать, размахивая левой рукой, словно подвешенным протезом, и одновременно пытаясь ее потирать и массировать. Из кармана его вывалился пистолет, но Артем не заметил. Ему вспомнилась история одного знакомого, который пьяный заснул в кресле, и проснулся с онемевшей рукой. Знакомый потряс-повертел конечность, но ничего не вышло и, решив, что кровь сама разгонится, отправился похмеляться. Рука не отошла до вечера, а когда на следующее утро он наконец отправился к врачу, выяснилось, что разработать ее будет совсем непросто. В итоге его приятель просто так, в семнадцать лет, остался без пары пальцев.

При следующем прыжке Артем наступил на пистолет — и грянул выстрел. Близнецы выскочили из своей полиэтиленовой постели, а Артем, напротив, бросился на землю с криком «Ложись!». Дети упали обратно.

Прошло некоторое время. Прямо под носом у Артема полз по сырым, разбухшим листьям крохотный черный муравей. В пустом, прозрачном, но одновременно не бесцветном небе кружилось потревоженное воронье.

— Кто стрелял? — спросил Танатос, осторожно приподнимая голову.

— Не знаю, — ответил Артем, — может, не по нам?

— Если бы по нам, давно бы повязали, — рассудила Гипнос.

— Может, это вообще шина лопнула у кого-то, — сказал, поднимаясь и отряхиваясь, Артем.

— Да нет, — саркастически ответил Танатос. Он уже сидел, скрестив ноги, на черном полиэтилене и глядел на полузарывшийся в слипшуюся, пересыревшую прошлогоднюю листву пистолет.

— Ну, может и так, — легко согласился Артем, проследив его взгляд.

Гипнос засмеялась, — доброе утро!

— Ага, — сказал Артем и вдруг заметил, что рука незаметно сама собой отошла.

Все же опасаясь, что выстрел привлек чье-нибудь внимание, они быстро позавтракали шоколадными батончиками с энергетиками, умылись остатками минералки и Артем с наслаждением выкурил первую сигарету. Стоял ненастный безвременный полдень, внешне ничем не отличающийся от любого другого часа дня. Артем вытащил полученную от эльфов карту и кое-как определил их местонахождение.

— Попробуем сегодня добраться до Старой Руссы. Эту ночь хотелось бы провести в постели.

Решили, что голосовать у заправки все же опасно (вдруг продавщица еще не сменилась?), а потому пошли наискось, через лес, а потом еще час брели по зазябшему придорожному лесу вдоль шосее.

Наконец впереди показался желтый бетонный грибок древней автобусной остановки — отсыревший, поблекший, исчирканный названиями давно позабытых групп. Они вылезли на пустынное шоссе и залезли под грибок.

— Полдень, — сказала Гипнос, — машин мало.

— Пешком все равно дольше получится, — хмыкнул, прикуривая, Артем. Старая примета сработала — едва он сделал первую затяжку, освещая красным огоньком мутную, влажную внутренность бетонного домика, как вдали показалась машина.