Артем Луниш - Близнецы

— Я, — после заминки ответил Артем. Спросить имя хозяина он так и не удосужился.

— Аа, — сказала старуха.

Артем постоял немного, ожидая продолжения, но старуха молчала, равнодушно глядя ему за спину и пошлепывая толстыми губами.

Артем пожал плечами и пошел дальше.

Андреича в округе недолюбливали. На то были бытовые, политические и даже мистические причины.

Начать с того, что Андреич совершенно открыто занимался самогоноварением. Кроме того, он был старым холостяком, где-то у него, кажется, был сын, но женат он никогда не был. Женским по преимуществу населением пенсионной окраины это, конечно, не одобрялось.

Но это все мелочи. На такие бытовые различия соседи великодушно готовы были закрыть глаза, но дальше шла политика. И уж тут ожесточенные множеством идеологических битв сердца пенсионеров пылали самой настоящей ненавистью. Хорошим тоном в этой стариковской деревне считалось ругать власти, хвалить СССР и голосовать за коммунистов. Андреич же и власти ругал, и СССР, а на выборы не ходил вовсе. А однажды взял и вкопал у себя на дворе огромную жердину и каждое утро назло соседям поднимал на ней американский флаг. Поначалу конфликт развивался относительно мирно: к Андреичу явилась делегация старушек и вопросила, за сколько он продался империалистам. Андреич отвечал язвительным хохотом.

Следующей же ночью в двери его дома осторожно постучали. Заинтригованный неожиданным поворотом событий (он-то ждал митингов и пикетов, в самом крайнем случае — демонстраций и жалоб в местное отделение КПРФ), Андреич сунул подмышку полено — драться, под другую бутыль самогона — мириться, и распахнул двери.

На пороге стояла окутанная ночной тьмой и тайной приземистая фигура, в которой Андреич узнал ветераншу тыла Шапкину. Старательно измененным голосом Шапкина поинтересовалась, не мог бы он поспособствовать в получении американской визы. Не жалующий предателей и ничего не знавший о визах (кроме самого факта их существования), Андреич прогнал ее прочь.

Следующий день прошел в какой-то загадочной, нервной суете. Притаившись за занавеской, благоухающий самогоном Андреич с тревогой наблюдал, как старушки семенят туда-сюда по улицам — кто в одиночку, кто парами, кто даже группами. Встречаясь друг с другом, старушки загадочно кивали и быстро проходили мимо, словно незнакомые. Где-то назойливый, дребезжащий голосок выводил на одной ноте «Интернационал».

Такого оживления их мирная округа еще не знала. Андреич сидел у окошка, выглядывал из-за занавески и тоскливо думал: «Что-то они затевают».

И они действительно кое-что затевали — старушки собирали петиции. Но и это был только отвлекающий маневр. Этой ночью утомленный тревогами и наблюдением Андреич спал крепко, а когда проснулся, обнаружил, что его замечательный флагшток спилен под корень. Осуществили эту дерзкую диверсию мстительная ветеранша тыла Шапкина, всю операцию и организовавшая, и вечно молодая (по-крайней мере, душой), бывшая боевая летчица Лена Ветрова.

Андреич был оскорблен до глубины души. Сначала он думал поставить новый флагшток и выкопать подле него волчью яму, но потом сообразил, что раз забора у него нет, то копать придется ночью, за одну ночь ничего, что удовлетворило бы его чувства, он не выкопает, а значит, соседи все равно все заметят. И тогда из затуманенных самогоном глубин сознания всплыл другой, куда более изощренный и жестокий план.

Он, конечно, догадывался, кто организовал все дело. Но точно пока не знал.

Следующий день прошел в подготовке. Андреич вкопал новый флагшток, переврав количество звезд и полосок, намалевал новый флаг и вдобавок к тому, вывел на огромном куске фанеры аккуратные черные буквы «Выдача виз» и установил фанерный лист под флагом.

На следующий день Шапкина организовала перед его домом антиимпериалистический митинг, посвященный, почему-то, в основном преступлениям Вьетнамской войны. А ночью вновь явилась к нему, требуя визу. Андреич согласился, выставив встречное требование: дать присягу и поклониться американскому флагу.

В мутном, зыбком рассвете своего последнего предательства Шапкина нараспев произносила незнакомые английские слова и истово кланялась тряпкой свисавшему в безветренной тишине американскому флагу.

А собранные анонимной листовкой на антиамериканский митинг старушки в немом изумлении глядели на нее с улицы. Шапкина же, будто в трансе, никого не замечала и продолжала петь и кланяться.