Артем Луниш - Близнецы

Водитель сбавил скорость, одной рукой вытащил из бардачка сигареты, прикурил. Сначала он злился на спящего, но потом вздохнул и подумал, что так, пожалуй, и лучше. На окнах оседала мельчайшими капельками морось, серое бездонное небо сливалось вдали с голыми бескрайними полями.

Скрылся позади синий щит с белой надписью «Старая Русса».

Водитель толкнул Артема.

— Просыпайтесь. На следующем повороте я сворачиваю, а вам дальше, по прямой.

— Да, — Артем протер глаза, неловко хрустнул затекшей шеей, — да, спасибо.

— Не за что, — грустно улыбнулся водитель.

Артему хотелось сказать, что ему жаль, что он не слушал истории водителя, но ведь он очень устал и у него был на редкость долгий день. Или что-нибудь в этом роде. Но начать как-то не получалось, и остаток пути — до чуть покосившегося, осененного печальным запустением указателя с надписью «Грязевка» и стрелкой, указывающей на уходящую в болота и низкий, будто побитый метеоритным дождем, серый ельник, мокрую грунтовку.

— Все, — сказал водитель, — мне туда. А Русса 0 вот она.

Впереди начинались городские предместья — серые избы, печальные огороды, иззябшие сады. Вдалеке виднелись оплывающие под дождем кубы пятиэтажек. Они высадились прямо под указателем на Грязевку, и Нива, подмигнув напоследок фарами, укатила, раскачиваясь на неровной дороге, в ельник.

— Приехали, — сказал Артем.

— Ага, — без особой радости согласилась Гипнос.

Артем вытащил сигареты, закурил.

— Ну, что? Будем транспорт ждать или своим ходом пойдем?

— А в гостинице нужен паспорт? — вдруг спросил Танатос.

— Да. Попробуем остановиться у частников. Это если наши приметы еще не транслируются по всем каналам.

— Ничего, — Танатос махнул рукой в сторону печальных изб, — не думаю, что местным жителям есть до всего этого дело.

Артем сильно сомневался в его правоте, но спорить не стал. Других вариантов ведь не было.

Однако большинство изб были заперты, глухи и немы. Кое-где из-за заборов раздавалось басовитое рычание и истеричные старушечьи и стариковские выкрики. От таких домов Артем с детьми спешили убраться поскорее.

Наконец им повезло. Небольшой домик из почерневшего дерева, выстроенный развернутым прочь от улицы углом, оказался гостеприимнее своих соседей. Никакого забора вокруг не было, а под сенью голых яблонь потерянно бродили иззябшие тощие птицы, которых Артем с сомненьем определил как куриц.

А у порога сидел на скособоченной скамейке высокий тощий дядька с покрытой коричневыми родимыми пятнами лысой головой.

— Хозяин! На постой берешь? — крикнул Артем.

Старик поглядел на них немного, и завопил в ответ пронзительно, — да, беру! — но с места не двинулся.

Поколебавшись, Артем двинулся к нему. Мужик сидел, хищно и ласково, будто рукоятку ножа, поглаживая торчащее из-за пазухи водочное горлышко.

— Берешь на постой?

— Беру, — склонив лысую пятнистую голову на плечо, согласился хозяин, с интересом глядя на оставшихся за спиной Артема детей, — пятьсот в день. За троих.

Артем совершенно не знал цены денег в Руссе (он и в Питере-то слабо ее себе представлял), но вроде бы было дешево, — а условия?

— Две комнаты, — пожал плечами мужик, — размещайтесь, как хотите. Удобства во дворе, корм за свой счет. Если хотите, можете брать свежие яйца. Но они обычно не несутся, — он кивнул на бродящих по весенней слякоти угрюмых птиц, искоса на них поглядывающих.

— Тогда полторы тысячи в неделю. За троих, — забросил пробный камень Артем.

— Хорошо, — легко согласился хозяин, — половину авансом.

Артем полез за деньгами, но тут из-за его спины выглянула Гипнос.

— Комнату покажите. А там расплатимся.

Мужик одобрительно хохотнул, — ищь, (именно так, со свистящей «щ»), резвая! — сказал он.

Дом был темный, сырой и сильно пахнущий картошкой. И комнаты тоже были темные, сырые и пахнущие картошкой.

— Работает? — кивнул на здоровенный деревянный ящик с запыленным экраном Артем.

— Временами, — туманно ответил мужик и уточнил, — в грозу.

Остальная меблировка заключалась в высокой стопке сложенных раскладушек и истлевших деревенских половичках.

— Скромно, но уютно, — заключил мужик и весело подмигнул Артему.

Сдачу с двух тысяч он принес в виде двух засаленных сотен и трехлитровой банки с самогоном.

— Счастливо оставаться, — непонятно попрощался он и исчез.

— Устраивайтесь пока, — вздохнул Артем, — пойду магазин поищу.

— Ты у Андреича остановился? — спросила его стоявшая у калитки соседка — толстая горбатая старуха.