И. Намор - В третью стражу

— Хорошо, — кивнула она, и глаза ее блеснули. Иди, знай, что это могло означать. Возможно, ничего, а возможно, и что-то.

Следующие полчаса или около того они продолжали обходить памятные места и достопримечательности района, который, как заметила «товарищ гид», обычно редко становится объектом официальных экскурсий. Дождь так и не начался, погода была более чем приличной, — во всяком случае, на вкус Олега — и они шли неторопливо по одной Татьяне известному маршруту, и она рассказывала о том что они «перед собой видят», временами сбиваясь на совершенно уже лекционный тон, и старательно избегая обращения к Олегу на «ты», но и «вы» не употребляя тоже.

После очередного поворота, с угла улицы открылся вид на старинный монастырь и памятник перед ним.

— Это Памятник Рублеву. — Сказала Таня. — Кто такой Рублев объяснять надо? — Улыбка. — Ну и славно. А памятник здесь — в отличие от Ленина — по месту. Рублев был похоронен в этом самом монастыре. Мало кто знает, но здесь… вон видите купол — это Спасский собор, самое старое здание в Москве.

— Вот как? — Удивился Олег. — Самое старое?

— Да, даже в Кремле все постройки более поздние. Разве что фундаменты…

— А Рублев собор расписывал? — Спросил Олег, помнивший эту историю только по фильму Тарковского.

— Да, — кивнула Таня. — Но ничего не осталось, хотя сейчас здесь действующий музей Рублева — экспозиция икон…

— Нет, в музей не пойдем, — ответила она на немой вопрос Ицковича, которому, если честно, ни в какой музей сейчас совершенно не хотелось. — Это долго, а нам еще здесь есть что посмотреть.

По-прежнему не ускоряя шаг, они прошли вокруг белокаменной стены, и вышли к крутому скату — монастырь, как выяснилось, стоял на берегу: внизу текло что-то грязно-непонятное, зажатое между двух асфальтированных дорог.

— Это Яуза. — Ответила на недоуменный вопрос Олега Татьяна.

— Это?! — Ужаснулся Ицкович. — А как же «Плыла, качалась лодочка по Яузе-реке»? Я же помню! Там в фильме вполне приличная река была!

— В каком фильме? — Теперь, кажется, он умудрился удивить познаниями и своего гида.

— Верные друзья, по-моему. А ведь фильм знаменитый, и сценарий Галича…

— Ну что ж, — снова улыбнулась Татьяна, а улыбалась она, надо отметить, очень хорошо. — Придется фильм разыскать и посмотреть, а то непорядок: даже эмигранты знают, а я не видела. А это кстати Андро́ников монастырь — бывший мужской, основан он в 1357 году митрополитом Алексием как митрополичий, и назван по имени первого игумена — Андроника, ученика Сергия Радонежского. Помните «Прощу»? Вот с Андроником Сергий там и прощался. А монастырь после революции, как и следовало ожидать, закрыли, и до 1922 года здесь был, между прочим, один из первых лагерей ВЧК для офицеров и политических противников власти. Ну, а потом здесь еще была колония для беспризорников. Типа, как у Макаренко. Такая вот история…

— Мост видите? — Резко сменила она тему.

— Да, — усмехнулся Олег и решил, что уже может позволить себе третью сигарету за день. Спросил разрешения:

— Не помешает?

— Нет, — отмахнулась Татьяна. — Так вот мост. Не поверите — но это первый цельнокаменный железнодорожный мост в России. Сделан по технологии древних римлян: без единой металлической или бетонной балки — арочная конструкция… И, представьте, до сих пор работает! Пойдемте дальше…

Они обошли вокруг стен монастыря, и им открылся вид на красивый выкрашенный в голубой цвет собор.

— Храм Сергия Радонежского, но туда мы не пойдем…

Ожидая пока включится зеленый сигнал на переходе, Олег инстинктивно взял Татьяну за руку, как берет за руку ребенка отец, — просто чтобы обеспечить безопасность… Татьяна руку резко высвободила, но тут же спохватилась:

— Извините…

«Оп-па! — Подумал Олег, с удивлением, переходящим в растерянность. — Кто же это так обидел нашу Таню, что она и прикасаться к себе не позволяет? Или это ее на психотренингах накачали? Что-нибудь типа «Антикарнеги» — «Как не допустить, чтобы люди манипулировали вами»? — тогда все еще печальнее…»

Между тем они перешли дорогу, и вышли в начало широкой улицы.

— Это Тележная, она же Школьная — обратите внимание какая широкая — она всегда такой была, — чтобы четыре телеги в ряд помещались, и проход еще оставался. Рогожская слобода это ведь ямщики, обслуживавшие Владимировку. Здесь и ремонт, и запасы фуража — сенные склады на задних дворах — отсюда и пожары. Последний сильный случился где-то в 1870 — горело три дня, выгорела вся слобода, город-то по сути весь деревянный был. Потом тут хотели второй Арбат организовать, в конце восьмидесятых — улицу пешеходной сделали, но … перестройка-перестрелка-кризис… В общем такой вот результат…