Ма. Лернер - Другая страна

Нас было не больше. Поэтому прямой штурм исключался. К вечеру прибыли орудия и тяжелые минометы. Вместе с ними приехал Рамиз. Он толкнул речь перед строем, сообщив, что отец поправится и, объявив кровную месть всему семейству Саббахов и не пожелавшим сложить оружие жителем лагеря Дерейши. Потом он попросил разговора с глазу на глаз.

– Врачи говорят, что отец поправится, – сказал он. – Его вывезли на самолете в Западный Иерусалим. У меня нет его опыта, но заменяю его я.

Он смотрел на меня в упор, ожидая возражений.

– Я согласен. Если я возьму командование на себя, это и будет выглядеть, как будто здесь всем заправляют евреи. Возможно, они этого и добивались – ответил я.

– Вот именно. Отец много говорил со мной, как он видит будущее нашего клана и наших людей. Не все мне нравится, но против его воли я не пойду. Я знаю, что мне не хватит знаний, чтобы победить, и я буду слушать твои советы. Но решаю я, и это гнездо убийц мы должны выжечь до основания!

– Договорились. И для начала пойми, что идти на штурм – это бессмысленно положить половину «Тигров». У нас не больше вооруженных людей, чем внутри. А еще надо прикрыть от подхода подкреплений, почти наверняка они договорились или с Фейсалом, или с кем-то в Иерусалиме. Пустить танки в эти кривые узкие улочки – только губить технику. Их элементарно подобьют из гранатомета с любой крыши или из окна. Поэтому, мы сейчас начнем обстрел лагеря артиллерией. Это займет неделю-две, но потом то, что останется, методично сравняем с землей – дом за домом. Ты прав, выжечь их необходимо. Все это время они стояли в стороне и не помогали даже в критический момент.

– Я тебя понял, – сказал он задумчиво. – Я подожду, но ты помни, даже если Саббах завтра сдастся, я ничего не отменю. У общины не может быть две головы. Одну мы отрежем.

Я не знаю точно, но, вроде бы еще не было такого, чтобы осаждающих было меньше, чем осажденных. Мы стали первопроходцами в этом деле. Уже на вторые сутки, ночью, они попытались прорваться, и были легко отбиты. Под звуки методичного обстрела, весь лагерь был окружен окопами, с расчетом круговой обороны. Полностью перекрыть периметр лагеря было невозможно из-за недостатка людей, но мои ветераны 2 мировой хорошо выучили, что такое приготовленная к атаке линия укреплений. Каждая рота прикрывала соседей огнем и имела запасные позиции. Скорее всего, их не пробили бы и немцы без серьезной подготовки. Эта арабская самодеятельность никуда не годилась. Нарвавшись на колючую проволоку и противопехотные мины, они быстро потеряли энтузиазм, а когда открыли огонь пулеметы и минометы отступили, потеряв пару сотен человек.

Еще через день из Иерусалима мы были атакованы совместно сирийскими, и местными, мусульманскими отрядами и теми христианами, которые еще не сбежали в Бейт Лехем и смогли договориться с кланом Хусейни. Тут, наконец, дождались своего звездного часа наша бронетехника. Что-то в этом роде мы ожидали с самого начала. Вся техника была собрана у КПП и закопана ночью, так что со стороны рассмотреть ее было невозможно. Оба атаковавших броневика сразу подбили из безоткаток. В боекомплекте танков не было бронебойных, только шрапнельные снаряды. Когда они вылезли из укрытий, арабы обезумев от страха, вместо того, чтобы залечь и укрыться, удирали от танков вверх по пригорку. Картечь, изрыгаемая из стволов орудий, скосила несколько десятков человек. Потом, на глазах всего города, танки демонстративно утюжили не успевших разбежаться.

Утром к нам прибыла делегация Красного Креста в сопровождении взвода англичан. Они просили обеспечить вывод гражданского населения в Иерусалим. Рамиз встал на дыбы, и с большим трудом удалось убедить его выпустить женщин и детей, и только после проверки. Уж кто есть кто, и чем сосед дышит, прекрасно было известно. Так что с 12 до 2 объявляли перерыв, выпускали очередную порцию женщин и детей, проверяли документы. Потом продолжали сносить дома и укрепления из гаубиц. Несколько раз, особенно вначале, в толпе пытались пробраться мужчины. Таких уводили подальше от глаз Красного Креста и расстреливали, если только они не могли сказать что то интересное.

Мы сидели, обсуждая ситуацию и наши действия. Дерейше сдаваться не собирался, а снарядов для гаубиц, при таком расходе, осталось на пару дней, когда затрещала рация: – Командир, тут к посту подъехал какой то американец. Тебя видеть хочет.

– Рамиза, что ли?

– Нет, он говорит, ему нужен офицер, командовавший на Маале Адумим. Там, говорит, не араб сработал.