Ма. Лернер - Другая страна

Так, похоже, дождались. Ну, посмотрим, кто это по наши души заявился.

– Пропусти его, только с сопровождающим, и прямо к нам.

– Понял, – сказала рация и отключилась.

– Может, мы этого любопытного тихо закопаем? – безмятежно спросил Абдул, – проводя ладонь по горлу. – Трупов много, одним больше, одним меньше.

– Не стоит, – ответил я, – если он из разведки, наверняка, сказал куда едет. Послушаем, чего это американцам от нас понадобилось…

Через четверть часа подъехал джип. Из него вылез высокий загорелый блондин, подтянутый, спортивного вида, лет под сорок, в полувоенной одежде со множеством карманов. Демонстрируя ослепительную американскую улыбку, на тридцать два зуба, он энергичным шагом, направился к нам.

Взгляд его быстро перебегал с лица на лицо. Мы-то привычные, а постороннего вид рассевшихся на холме, должен был непременно смутить. Изрядно грязные, небритые, одетые в совершенно не сочетающиеся вещи, с кучей разнообразного оружия. На мне были хорошие американские ботинки, зашитые на заднице брюки от иорданской формы и обычная рубашка, темно-серого цвета. Зато на немецкой кепке скалился тигр. Остальные выглядели не менее живописно. Общим в нашем виде были только значки с тигром.

Я жестом предложил ему сесть и ожидающе уставился ему в переносицу. Он улыбнулся еще шире и, протягивая руку, сообщил:

– Я Роберт Томсон, американский журналист, пишу статьи про проблемы Ближнего Востока для Вашингтон Пост, сотрудничаю и с другими изданиями, в том числе с Лос-Анджелес Таймс и Торонто трибун. Очень известные издания, влияющие на общественное мнение.

– Извини, я плохо говорю по-английски, – ответил я. – По-немецки лучше, но тоже не свободно. Может русский или иврит?

– Нет проблем, – сообщил он, и повторил то же самое на иврите.

– И что понадобилась от нас американским читателям? – пожимая ему руку, со скукой в голосе спросил я.

– Я начал писать статьи еще в 30-х годах, до образования Израиля, потом был военным корреспондентом в Северной Африке, освещал события во время высадки наших войск, в Италии и Франции. После войны я вернулся и уже второй год сижу в арабской части Иерусалима. В последнее время, явно прослеживается изменение поведения христианских отрядов. Я достаточно видел и слышал, чтобы понимать, что это действуют не местные партизаны, а профессиональные военные. Вот, я и хочу взять интервью у вас, с целью узнать, почему евреи неожиданно вмешались в арабские разборки.

За спиной у меня явно напряглись, хотя, вроде, никто не двинулся.

А ты не боишься, такие вопросы задавать? – с интересом спросил я. – Зачем нам тут всякие американские разведчики? Вот отведем тебя в овраг, стрельнем, и никто не узнает, кому ты под руку попался. Тут, в окрестностях Иерусалима, много разных вооруженных людей бродит.

– Надеюсь, что до этого не дойдет, – серьезно ответил он. – К разведке, я не имею никакого отношения, вы можете проверить, мое имя и статьи достаточно известны.

Я посмотрел на Омера через его голову. Тот утвердительно кивнул.

– А если наша встреча закончится положительно, простые американские люди получат возможность прочитать вашу точку зрения на происходящее. Вам это должно быть интересно.

– Ты ошибаешься, – сказал я, мысленно ухмыляясь. – Мы не евреи. Смотри!

Я расстегнул рубашку и вытащил наружу подаренный мне Виктором кипарисовый крестик. Он долго поливал мне мозги, из какого священного место это дерево и что для него очень важно оказать мне услугу, осветив его специально, до преподнесения подарка, в Храме Гроба Господня. Чтобы его не обижать, я одел, да так и ходил. Вес не большой – привыкаешь и перестаешь замечать.

– Смотри, – сказал я, обводя вокруг себя рукой. – Это мои офицеры. Вот этот – Абдул, черкес-мусульманин. Этот – наш артиллерист Берт, бур-протестант.

– Кто? – потерянно спросил журналист.

– Из Претории я, – подал голос Берт.

– Вот этот – Ян, поляк. Этот – Зияд, араб-христианин, ты вроде католик?

– Да, – подтвердил он.

– А этот, Омер – ливанец. Я сам русский-православный. Тут, конечно не все, есть и другие. Мы, действительно профессиональные военные. Французский иностранный легион, польская и советская армии, войска доминионов, иорданская… Ни у кого нет меньше двух лет войны, но мы не евреи. Давай, мы с тобой договоримся, я тебе подробно расскажу, чем мы занимаемся и почему, ты можешь задавать вопросы, только никаких имен ты печатать не будешь. Если будет что-то, что мы не хотим видеть в газете, я тебе скажу. Не всем, из нас нужна международная слава. И если я узнаю, что ты нарушил нашу договоренность, не обижайся. Оврагов кругом много…