Ма. Лернер - Другая страна

– Томски, быстро на выход, сказал дежурный, заглянув в дверь. На проходной меня ждала Анна. Лицо бледное, все в слезах.

– Что случилось?

– Дов погиб. Только что звонил Рафи. Похороны через два часа на солдатском кладбище Иерусалима.

Я побежал к начальнику курсов, за разрешением уйти и выпрашивать машину. Мы еле успели. На кладбище были сотни людей. Сплошь знакомые лица из роты и бригады.

Отец Дова уже читал поминальную молитву, голос срывался. Страшное это дело – хоронить сына. Вряд ли ему послужит утешением, что в войну мы хоронили в братских могилах, да и то не всегда. Были случаи, когда некогда этим было заниматься. В лучшем случае, в похоронках писали про где погиб, возле поселка такого-то. Пожалуй, и не найдут родственники, даже если захотят.

Когда-то, на похоронах Шая, я, слушая молитву, впервые осознал, что я понимаю иврит. Это ведь не первые мои похороны погибшего бойца. Очень похоже, что и не последние. С прошлого раза здесь добавилось еще несколько солдатских памятников, слава Богу, не из моих.

У свежевырытых могил лежали еще два тела. Гробов, как положено, не было, на завернутых телах лежали зеленые береты.

– Это только местные, тихо сказал мне на ухо Рафи. Еще двое, их будут хоронить завтра, в Хайфе и мошаве Бет Хананья.

– Потом, расскажешь, что случилось.

Отделение выстрелило, салютуя. Рядом завыла мать одного из погибших…

– Мы должны были задержать Мухаммеда Абу-Юсефа. – рассказывал Рафи. – Он очень осторожен, передвигается только с охраной и никому не говорит, куда направится завтра. Отец этого урода живёт в одной из деревень нашего сектора. Позавчера у него был день рождения, чтоб он сдох. На празднике Мухаммед не появлялся. Разведка думала, что он посетит деревню на следующий день, в пятницу, чтобы навестить родственников и сходить на молитву.

Вышли к деревне в два ночи. Убедившись, что в крайних домах никого нет, продолжили движение, огибая мечеть и оливковую рощу. В этот момент пулеметчик заметил выглядывающую из кустов бородатую голову и открыл огонь. Похоже, нас ждали. Большая группа боевиков открыла массированный огонь и начала забрасывать бойцов гранатами. Троих ранило. Мы укрылись в домах и вокруг них, начали отстреливаться. Двое были тяжело ранены. Я приказал прикрывать огнем и послал второй взвод в обход, чтобы зайти с тыла. В момент, когда раненого ложили на носилки, между солдатами упала граната. Дов крикнул "Шма Исраэль" [20]и бросился на гранату, накрыв ее своим телом. Сразу ударил взрыв. Он умер мгновенно. Пытаясь вынести раненого, погиб сержант Борух Гольдштейн.

Третий взвод подтянулся, пытаясь помочь товарищам. Видя, что огонь ведется со стороны мечети, они обстреляли ее из гранатометов. Ответным огнем убит еще один боец. Солдаты перенесли тела погибших товарищей в дом и заняли круговую оборону. Когда второй взвод атаковал, пошли на прорыв, унося убитых и раненых. Отход продолжался пять часов. Один расчет задерживал арабов; затем он отступал под огневым прикрытием, и все повторялось снова. Погибли шесть человек и двадцать два получили ранения.

Помолчали.

– Выводы? – спросил я.

– Ошибки не было. Нас заметили на подходе и приготовились.

– Нет. Вывод другой. К бою в застроенном районе еще не готовы. Все действия требуется отработать на макете, до начала операции – десять, двадцать раз! До полного автоматизма. И никакой самодеятельности с местью. Что там с подготовкой второй и третей роты?

– Они уже практически готовы. Церемония получения берета будет на днях, и после этого могут идти в рейд.

– Вот когда будет готов весь батальон, тогда и навестим нашего Мухаммеда. Никаких акций меньше, чем в составе роты. Противника надо давить количеством и огнем. Выслушайте и постарайтесь понять. У каждого воевавшего офицера есть свое личное кладбище за спиной. Хороший офицер, должен стараться, чтобы его размер был поменьше. Но оно будет все равно. Да! Будет! Не бывает войны без смертей. Когда ты посылаешь солдат в атаку, ты всегда знаешь, что они могут погибнуть. И они это тоже знают. Кто не бережет своих людей, тому не место в армии. Кто их жалеет слишком, тоже. Если они не выполнят приказ, потому что ты их пожалел, и не встанут здесь, то там, за нашей спиной, погибнут беззащитные люди. Ваши солдаты будут вам доверять, если вы будете идти с ними под пули. Я вас этому учил. И Дов это сделал. В Союзе за такое давали Героя Советского Союза. Может быть, ему и дадут "За доблесть", но он умер не за орден. Он сделал то, что должен сделать каждый офицер, спас своих солдат. Будь благословенна его память!