Ма. Лернер - Другая страна

– Ты про оружие удивлялся, – заговорил он после второй. – А дело было так… В октябре 1933 г арабы объявили, что хотят провести демонстрацию в Яффо против еврейской иммиграции. Последовало запрещение правительства. Демонстрация все равно состоялась, превратившись при этом в буйство. Полиция приказала разойтись, демонстранты отказались. Британский офицер майор Фарадей приказал стрелять. Семь убитых и раненых.

В ответ начались убийства арабами евреев. Сначала в Яффо, несколько человек. Убийцы были не местные, а сирийские нелегалы. В конце двадцатых годов в Сирии была засуха и большие проблемы, а у нас можно было заработать. Границы практически не было, ходи куда хочешь, так что многие приехали в города. То, что у нас считалось низким заработком, для них были приличные деньги, можно было даже посылать домой. Вот только, со временем, они начинали сравнивать, и понимали, что на них наживаются. А их еще и подзуживали, тыкая на нас пальцами. Вот если бы не евреи, занимающие рабочие места, сколько бы мест было, чтобы заработать. И в голову не приходило, что без нас и этих мест не будет. Когда убийства начались, полиция ловила их сотнями и высылала назад, в Сирию. Тут уж и не виновные, под общую гребенку угодили.

Потом высший мусульманский совет объявил всеобщую забастовку. Требования – передать политическую власть арабскому большинству, запретить продажу земли евреям, запретить еврейскую иммиграцию в страну. Если условия приняты не будут, начнется вооруженное восстание. Они объявили призыв не платить налоги. Молодые люди следили за арабскими магазинами в городах и деревнях, чтобы гарантировать участие. Неповиновение наказывалось смертью.

Арабы перестали продавать овощи, фрукты, яйца, молочные продукты. С плантаций ушли садовники, из Яффского порта докеры. Шоферы-арабы не вышли на работу, и общественный транспорт остановился. Любая машина на дорогах обстреливалась, так что одно время, самая опасная профессия была водитель.

За исключением главных дорог и мест, в которых дислоцированы воинские части, власти практически потеряли контроль над широкими районами страны. Началось вырубание посадок плодовых деревьев и поджоги на полях. За время забастовки убито 80 и ранено около 400 евреев, уничтожено 1700 дунамов пшеницы и более 200 тыс деревьев вырублено, совершено более 380 нападений на автобусы и поезда. Все железнодорожные станции между Иерусалимом и Лодом были сожжены, также станции между Лодом и египетской границей. При нападениях в Беер Шеве, Хевроне, Бейт Лехеме и Рамалле подожжены почтовые отделения, здания муниципалитетов и полицейские участки. Правительство объявило забастовку незаконной и ввело военное положение. Арестовывали известных лидеров.

В Яффо по вечерам вооруженные группы арабов обстреливали и забрасывали гранатами здание полиции, полицейские патрули и солдат. Нападавшие уходили в старый город, касбу [12]с ее узкими и кривыми улочками.

18 июня 1934 г в город нагнали почти полторы тысячи солдат и полицейских, Жителей домов вывели силой, кто сопротивлялся – прикладом по роже, и армейские саперы три недели сносили дома. Проложили через касбу две шоссейные дороги. Сейчас в Израиле, в городах, построенных еще до массового приезда евреев, только в одном месте нет старого района. В Яффо. Было еще несколько случаев сноса деревень после обстрела воинских подразделений из них.

Арабы хотели сделать хуже нам, а сделали хуже себе. Везде, где они работали, теперь принимали на работу евреев. Даже если бы они захотели вернуться, место уже было занято. Хайфский порт перестал работать? Моментально начали строить еще один, возле Телль-Авива. А докеров набрали в Салониках. Там очень давно жила еврейская община, специализирующаяся на морских перевозках и рыбном промысле. У нас, даже сейчас, ткни пальцем в моряка или портового рабочего – обязательно из Греции.

К 1933 году, – продолжил он, опрокинув очередную кружку, – я дослужился до заместителя полиции Хайфского района по технической части. Начальник, естественно англичанин был, а заместитель еврей. Они хоть и создавали "еврейский дом", но про контроль не забывали.

У меня в подчинении было все, что имело отношение к оборудованию, починке, снабжению. Очень хорошая должность, – довольным тоном сообщил он. – Все через меня шло. Хочешь новую машину, починить старую или поломал какую мебель, лупя об нее головой подследственного – все ко мне. Или конфискант. Тут решать надо, что можно в управлении оставить, что в продажу пустить.