Ма. Лернер - Другая страна

– Вам направо, через два квартала тебя давно дожидается капитан.

– А с чего это ты так обрадовался? – подозрительно поинтересовался я.

– Так вы спереди станете, теперь можно отдыхать, мы-то с утра, надоело уже.

Опа! Как я ошибся! Улица вовсе не Жаботинского, а Рамбама. Но тоже не оригинально, хотя реже встречается.

– Похоже, прибыли, – сообщил шофер, – Вон и комбат стоит, можете выгружаться.

– Так, – сказал я, обращаясь к своим, – вылазим, никуда не расходимся, пойду выяснять, что делать будем.

Изя стоял у доджа, задумчиво уставившись на крыши. Какой то он был сегодня на себя не похожий, грустный.

– Товарищ капитан, лейтенант Томский…

– Оставь, – сквозь зубы процедил он. – Вижу, что прибыл. Сколько у тебя там? Человек двадцать?

– Два отделения – восемнадцать человек, двое в карауле. Что случилось-то? Пришел грузовик, шофер без понятия, зачем, и насколько.

– Ну, это как посмотреть, может и ничего не будет, если нам повезет, а может и чего будет, если сюда попрут.

– Кто попрет?

– Вот здесь, – показал он в сторону домов, – находится город Цфат. Надеюсь, ты в курсе, куда приехал. Один из четырех священных городов Эрец Исраэль. Проблема, в том, что здесь, в этом районе города, живут хасиды. Ты знаешь кто это?

– Сильно религиозные еврейские сектанты, – бодро отрапортовал я.

– Ну, где-то так, – задумчиво сообщил он. – Сегодня с утра, молодые придурки рейсовый автобус забросали камнями, потом перевернули и сожгли… Не положено в субботу транспорту ездить.

– Так в чем проблема, – удивился я. – Пусть в этот район по субботам не заходит.

– Ну да, – саркастически сказал он. – А завтра они поселятся в соседней квартире, и будут требовать, чтобы и в наш район автобусы не ходили. И главное, по субботам никакой работы выполнять нельзя, даже спичку поджечь, а автобусы переворачивать и поджигать, да камнями кидаться им религия почему-то не запрещает. В-общем, понаехала полиция, особо ретивых повязали, после чего собралось толпа, на несколько сотен человек, уже не только из молодых, и пошла в центр города, требовать выпустить, бедных ребятишек. Еле ее остановили и разогнали. Теперь полиция, там, внутри, порядок наводит, а мы должны перекрыть улицы и обеспечить оцепление района. Твоя задача никого не пропускать, ни туда, ни обратно.

– Ну и что мне делать, если толпа пойдет? Стрелять же нельзя?!

– Медленно отходишь, в ту сторону, откуда приехал, к Лунцу, и вызываешь подмогу. Не волнуйся, тут уже столько нагнали полиции и пожарных, что им не поздоровится. Когда напором воды сшибает, уже совершенно не хочется дальше гулять.

– А что это ты такой не веселый? – осторожно спрашиваю.

– Сегодня приходит транспорт в Хайфу. Яков возвращается из Италии, демобилизовали.

– Поздравляю!

– А, – отмахнулся он. – Вчера весь день готовились, к возвращению блудного сына, я должен был поехать его встречать, а теперь торчу здесь из-за этих придурков. Задача ясна? Я поехал проверять остальных…

– Ни ху… себе! – сказал я с восторгом. В первый раз такое чудо вижу.

Изя обернулся. В нашу сторону деловой походкой направлялся изумительный экземпляр в меховой шапке, длинном черном одеянии и брюках по щиколотку. На лодыжках одеты замечательные, белого цвета чулки.

– Рот закрой, – посоветовал Изя. – Вот это и есть представитель сильно религиозных еврейских сектантов. Может, сатморский хасид, а может еще кто. Я их плохо различаю.

– А в чем разница?

– Это они только знают. У каждой банды свой святой. Только он и говорит правильно, все остальные ничего не понимают. Еще и должность по наследству передают.

– А почему он шубу летом не одел? – с интересом спросил я.

– Шубу, не положено, а вот шапку снимать круглый год нельзя. Чулки тоже не просто так – белое символизирует чистоту и святость, – пояснил он.

– Пизд…! – восхищенно сказал я, – С такими я еще не сталкивался… – Голова-то у него на жаре не потеет?

Товарищ хасид остановился перед нами. Вблизи, он очень был похож, на мои смутные представления о том, как должен выглядеть Бог, восседающий на облаках. Мудрый взгляд, седые волосы, длинная борода.

Почтительно поклонившись, он произнес вопросительным тоном фразу на идиш. Я уловил, что он интересуется кто начальство. Изя, уставившись взглядом поверх его головы, сообщил на иврите, что он знает только один официальный язык, на котором говорят в Государстве Израиль, а на идиш он выучил только несколько слов, которые говорят задержанным бандитам. Тут он произнес длинную, заковыристую фразу, совершенно не предназначенную для печати, с поминанием предков и сексуальных пристрастий. Хасид явно растерялся и уставился на меня вопросительным взглядом.