Иван Константинов - Дорога мертвых

– Я чувствую каждый ее нерв. – Прошептала Мари. – Боли нет, Мона!

– Боли… нет. – Повторила та, с каким-то детским удивлением, и ее цвет изменился. – Совсем не больно.

Мириам отвернулась, чтобы скрыть смущение. Их пара заставляла ее чувствовать себя лишней, это было обидно, и глупо. Чужие чувства, случайно подслушанные и принятые за свои.

Ее собственный глупый талант.

Кто-то снова дотронулся до нее, и она раздраженно дернула плечом.

– Хотел попрощаться. – С оттенком удивления в голосе проговорил Айс. – Я немного видел, как вы… то есть, до этого никогда не видел…

– Тогда тебе повезло. Вы же едете на восток?

– Ну, большинство из нас.

– Там безопаснее, и такого обычно не происходит. – Внимание Мириам привлекла Би, которая остановилась у ряда колонок, чтобы отжать мокрые волосы. Вероника продолжала говорить, но неразборчиво, словно скрывая слова от посторонних. Проследив за взглядом Би, Мириам снова увидела Змею – та протирала затемненные пластиковые щитки одного из каров, беззастенчиво разглядывая Джона, успевшего сменить свой серый плащ на красный. Би смотрела на нее, и будто решала в уме какую-то головоломку.

– Ладно, тогда я… – Мириам почувствовала обиду в голосе Айса, и с трудом заставила себя взглянуть на него и улыбнуться:

– Прости, я просто немного устала. И испугалась.

– Это я тоже… видел. Наверное, все боятся, правда?

– Правда. – Глухо ответил Арго, дожевывая сандвич. – Если человек не боится, то он сдох.

– Тогда я слишком живая. – Мона сжала бледные губы.

– И слишком смелая. – Мари завязала бантиком полоски бинта, и улыбнулась в ответ. – Я боялась за тебя больше всего.

– Как всегда, да?

– Пока ты рядом. – Мари отпустила руку Моны, и дотронулась до запястья Мириам. – Мы очень странные, да? То есть, мы же ведем себя не так, как нужно в большом мире?

– Люди бывают… разные. – Вопрос смутил Мириам еще больше, и она замешкалась с ответом. – То есть, и ведут себя по разному, и выглядят…

– Тогда мы постараемся вести себя так же. – Мари подмигнула Моне. – Вокруг нас будет множество людей, и все они будут на нас смотреть.

– Вы знаете, куда едете?

– Хорошо знаем. В Атланту. – Мари улыбнулась. – Мы даже знаем, кого там встретим.

– А остальные цирки?

– Они разъедутся во все стороны, оставляя кого-то в больших городах. Кажется, так сеют маис, верно?

– Наверное, но зачем сеять вас? – Удивилась Мириам.

– Чтобы взрастить идеи. – Непонятно ответила Мари. – Но у нас есть более конкретные задачи. Например, помогать таким же, как мы.

– Тогда… как это, выступать в цирке? Я видела вас, вы как будто несете в себе что-то… огромное.

– Твоя ноша не легче. – Прошептала Мона, и Мириам почувствовала, как Би подошла и неслышно встала у нее за спиной. – Ты видела нас, а мы видели тебя. Твоя жизнь – столько людей, столько мест, столько цветов и запахов. Записи в тебе – слова и места, правда и немного твоих фантазий. Ты почти как мы, только тверже.

– Мы как книги. – Продолжила Мари. – Прочтенная книга становится частью тебя. Так устроен человек – он складывается из слов, впечатлений и образов, и книга дает еще слова, и образы, продолжает жить в нем. Наша жизнь не полна, но в нас десятки и сотни книг – гораздо больше, чем всего остального. Они переполняют нас, мы состоим из них, как из мозаики. Как вы состоите из воспоминаний о своей жизни, и своих поступках.

– И поэтому. – Снова заговорила Мона. – Мы никогда не умрем.

– Потому что большая часть, составляющая нас, живет где-то еще. Будет жить в других людях, хранилищах данных, и передаваться к звездам. Это ответ на твой вопрос?

Мириам кивнула и растерянно посмотрела на Би, цвет которой резко изменился:

– Я уже слышала это от Джона. Все эти разговоры о личностях, мозаиках… – Она обошла кар, и остановилась перед Мари. – Если разбить кувшин, то его куски могут храниться сколько угодно – но кувшина больше не будет. Это не человеческая логика.

– И если от тебя остались осколки – то это смерть? – Прервала ее Мона. – Но ведь так может случиться и при жизни. Человек – не кувшин, он может менять форму.

– Не каждый. – После долгой паузы ответила Би и замолчала. Мона порывалась еще что-то сказать, но свист, раздавшийся на другом конце поля, отвлек ее внимание.

По хайвею, который совсем недавно покинули машины рейдеров, двигалось еще одно песчаное облако, скрывающее в своей сердцевине странное, яркое пятно – грузовые кары, раскрашенные яркими красками, не меркнущими даже под слоем пыли.