Иван Константинов - Дорога мертвых

Вместо ответа Би ударила ее по предплечью, плашмя, и нож отлетел шагов на десять. Изогнутое лезвие в руке Би описало короткую петлю, и Змея зажмурилась, ожидая удара.

Которого не последовало.

III.

Напряжение ушло. Тишина, пришедшая вместо него, оглушила Мириам подобно грому.

– Она здесь. – Прошептала Мона. Ее шепот электронной строкой влился в окружающее пространство, стал частью одной из светящихся нитей, убегающих к далекому горизонту, полному зеленых зарниц и медленно движущихся форм.

Они стояли на равнине из синего металла, который не был металлом, убегающей во все стороны, насколько хватало глаз. Беззвучный гром смел поселение, и остатки зданий, как хлебные крошки со стола, сделав реальными синие полотнища электрической силы, бьющиеся на невидимом ветру, собирающиеся в нечто титаническое, нависающее над Мириам – бутон цветка, готовый расцвести всевидящим глазом.

Рядом чуть шевельнулась Мона, и впереди внезапно проступили две фигуры – в одинаковых позах, занеся для удара одинаковые ножи. Би и ее отражение, тоже в окровавленной майке, но с красными волосами, собранными в хвост. Движение полотен ускорилось, цветок превратился в ураган из электрических плоскостей, чашу, наклоненную в небе. На равнине появились новые силуэты – как актеры в странствующем цирке, который когда-то видела Мириам. Словно разошлись занавеси, закрывавшие их до сих пор.

Арго, застывший с мечом в одной руке, и обрывком ткани в другой.

Мари и Айс, стоящие на выходе из бункера, привязанные полотнами памяти к низкому небу – совсем маленькие по сравнению с развевающимися над ними гигантскими флагами.

Другие люди-флагштоки, люди-факелы, десятки их – вокруг, вдалеке, в тысячах километров. Цветные ленты размером в дом, достающие до солнца, и застывшие фейерверки, льющиеся из голов вертикально вверх.

Тусклые огоньки умирающих рейдеров. Девушка-Змея, призрачное изваяние, так и не проступившее до конца: огонек страха, приподнятые плечи, наклоненная голова, точно у котенка, застигнутого песчаной бурей.

– «Они забрали его.» – Сказал горизонт, и небо отозвалось сполохами синих молний. – «Он уходит во сне все дальше».

– Это я виновата! – Откликнулась Мона, едва слышно, и светящаяся строчка ее слов всплыла к вращающемуся зеву в небе. – Я позвала его, и он заснул. Он был беззащитен.

– Кого забрали? – Заговорила Би, стоящая впереди. – Что происходит?

– «Мой сын, которого вы должны вернуть. Я чувствую, как он уходит все дальше – вверх, в пустоту.»

– Небесные?

– «Да. Как те, кого они забирали раньше».

– Почему он им позволил?

– Он же был здесь. – Ответила Мона. – Даже он не может быть в двух местах сразу. Они как-то узнали, где он, и забрали его. Я тоже чувствую, как он удаляется.

– «Вы должны были вернуть его.» – Огромная молния проскочила между движущимися лепестками цветка, осветив равнину мертвенно-синим светом. – «Вы не успели».

– А иди к дьяволу! – Гнев Вероники полыхнул длинным красным языком, устремленным к небу. – Ты, пародия на божество! Где ты была, когда забирали других детей?! Похитили твоего любимчика – и ты устроила чертово шоу?! Так у меня есть новость – он жив, а это значит, что ни черта не изменилось! Мы вернем его, и всех остальных, даже если для этого придется оборвать все лифты и уронить все их чертовы города!!!

– Немедленно прекрати! – Негромко сказала Би, и Вероника замолчала. Цветок смотрел на них сверху – как человек мог бы смотреть на мошек. Что-то рождалось и умирало внутри него, каждую секунду – движущиеся конструкции, каждая размером с Хокс.

– «Сделайте это.» – Беззвучный голос заставил содрогнуться равнину. – «Я не могу сражаться со своими детьми».

– Зачем? – Спросила Би спокойно, словно не было никакой битвы мгновения назад, и окружающий мир не разваливался на части. – Я не понимаю, кто ты такая, но объясни по крайней мере – зачем ты все это делаешь?

– «А еще ты не понимаешь, кто ты сама» – Цветок тяжело наклонился вперед, разбрасывая в стороны, к горизонту, тонкие синие нити. – «Вы все не понимаете. Ваша способность к усвоению информации ничтожна, и всю вашу историю вы пытаетесь узнать это. Но все ваши ответы неправильны или неполны. Я – ваша противоположность. Я знаю, что я такое, до последнего байта, до последней молекулы – но мои знания бесполезны для меня. Мы в одном тупике – я, и вы, мои дети.»

– Мы тебе не дети. – Процедила Вероника. – Ты нас не создавала, всего лишь переделывала. Ты не только не мать, но даже не автор.