Евгений Кудрин - Хозяйка огня

- Сегодня у вас есть выбор, господа. Присоединиться к нам и строить новое равноправное общество, либо разделить судьбу гордых и отправиться в нижний мир и жить так, как жили мы. По секрету скажу, что там нет ничего хорошего. Но мы здесь не устраиваем суда. Вы вправе не работать с теми, кто заставил вас потесниться в этом лучшем уголке нашего общего ковчега. Решайте здесь и сейчас, либо вы с нами, либо сами по себе. Но каждому, кто примет мою сторону будет предоставлен равный доступ к имеющимся ресурсам и технологиям. Соглашайтесь или уходите, но знайте, что за нами будущее.

- Как твоё имя, сынок? – спросил кто-то впереди.

- Джордж.

- Мы согласны, Джордж.

И все согласились, и я с ними - мне пришлось, иначе бы я никогда не увидел Катрин снова. Тогда я ещё не знал, что мама погибла, надышавшись дыма. Система очистки воздуха неправильно функционировала в квартире. Она наглухо заперлась в ней, и не поняла, что дышит угарным газом. Возможно, горе не позволило бы мне тогда присоединиться к самопровозглашённому лидеру. Отец же не смирился с потерей и, вместе с немногими, первым ушёл за периметр спасать то, до чего огонь пока не добрался. Преданный работе он нашёл в ней успокоение. Я часто приходил к нему, приносил еду, это разрешали новые власти и в какой-то мере нижний мир стал жить лучше. Не всем хватило места в верхнем городе, многие восставшие вернулись на пепелища. Отец помогал строить жильё. За это он стал своим среди чужих и так произошло везде, со всеми. Уже не было деления на верхний и нижний город. Через десятилетие мы зажили одной системой, одним государством, одним организмом.

Эта революция стоила нам многих жизней, но в основном из-за пожара. Убитых было сорок три человека, большинство из нижнего мира. Катрин так и не смирилась с потерей матери и поселилась где-то на самом дне расщелины, ей некуда было возвращаться. Её просторную квартиру поделили между собой две семьи. В богатом районе каждый лишился жилья. Я же был не настолько привычен к удобствам и продолжил в сущности тот же образ жизни, только теперь соседи у меня стали куда разговорчивее.

Я так и продолжил чинить старые вагоны, восстанавливать и прокладывать новые пути монорельса. Город при новом правительстве заметно увеличился в размерах. Шахты для добычи минералов теперь строились из расчёта на расширение. Так постепенно все люди покинули расщелину и заселили новые тоннели на севере. А через двадцать три года я мог с уверенность сказать, что заявления Джорджа воплотились в жизнь. К, сожалению, он и его люди вскоре умерли из-за нехватки продовольствия. Оранжереи и поля почти полностью уничтожил пожар, и восстановить необходимый уровень производства не получилось из-за нехватки оборудования. Немодифицированные люди голодали. Мы пытались помочь, но лишь оттянули неизбежное. Чтобы спасти своих детей, Джордж издал приказ, по которому каждому ребёнку, если это было возможно, изменили генотип. Дети до семи лет получили сорокапроцентное замещение продуктов питаний. Это продлило их жизни до двадцати пяти или тридцати лет в лучшем случае. Дети в утробах матери и новорождённые до года подверглись большим изменениям. Сиротами они прожили долгую жизнь, так как нуждались лишь в некоторых быстро культивируемых культурах. Процесс с перепроизводством затянулся, но так или иначе каждый житель через пятьдесят лет уже получал энергию напрямую, как это делал я с самого рождения. Мне жаль тех, что категорически отказались. Их семьи умерли в борьбе между собой за остатки на складах ещё в первый год.

Город восстанавливался быстро. Я помогал тогда людям переселяться повыше в освободившиеся квартиры. Я ехал по тоннелю на байке с разъезжающимися колёсными мостами. На пути постоянно попадались неровности и выступы, приходилось вертикально разворачиваться и на высокой скорости объезжать завалы. Было опасно ехать в уже давно покинутый зал, но мой начальник предположил, что там могли остаться небольшие запасы металлов. Делать было нечего, пришлось отправляться, но как не просил, напарника мне так и не дали, что противоречило основной инструкции по выживанию.

Наконец, тоннель закончился, и вывел в зал примерно в три раза просторнее. Мой байк о шести колёсах при этом едва не перевернулся, потому что затор от обвалившейся стенки был прямо на выходе. Света фар едва хватало, чтобы развеять темноту. Воспользовавшись лазерным локатором, я быстро просканировал зал на предмет металлов. Кроме моего байка и кучи ржавого хламья в канале у западного обрыва, сканер подсёк ещё кое-что. Я прошёл вперёд и повернул на право. Мой шестиколёсный друг медленно ехал следом, освещая путь. В дополнение к этому я прикрепил две параллельных лампы направленного света к левому локтю.