Влада Ольховская - День, когда умерли драконы

Он впервые видел такую магию. Радости это не приносило: Аналейра ведь обучала Таниса, а значит, он тоже способен на такое. И он уже не раз показывал это! Теперь Кирину предстоит противостоять ему без старшего брата, зато в компании двух чудовищ.

Голос Аналейры, заполнявший собой все вокруг, резко оборвался. В этот же миг исчезло и сияние, заставляя темную тушу единорога безжизненно повалиться на землю. Глаза Реоса были закрыты, и Сальтару казалось, что он не дышит.

Ведьма устала, и это было видно. Аналейра тяжело дышала, она пошатнулась и опустилась на одно колено, чтобы не упасть. Сальтар поспешил к ней, подставил руку, помогая подняться. Ему почему-то показалось, что заклинание сорвалось. Хозяйка Мертвых земель переоценила свои силы — и Реос заплатил за ее ошибку жизнью.

— Как вы? — тихо спросил Сальтар.

— Я в порядке, я знала, что так будет, — ответила Аналейра, мягко отстраняя его.

— Знали?…

— Конечно. Я ведь говорила тебе, что сильно устану, чем ты слушал? Теперь мне нужно отдохнуть.

— А как же он? — Принц указал на неподвижного единорога. — Он же… мертв.

— Он? Жив и здоров. Помоги ему выбраться, пока он паниковать не начал. Скоро вернутся Кирин и Исса, тогда и обсудим, что делать дальше.

Она направилась к дому, а Сальтар лишь теперь заметил, что гладкие бока единорога шевелятся. Однако это было не дыхание: движения были странными, хаотичными, будто что-то билось о черную шкуру изнутри.

Принц уже догадывался, что произошло, но пока отказывался себе верить. Он подошел к туше чудовища и осторожно надрезал лезвием меча живот единорога. Крови, вопреки его опасениям, там не было. Из разреза появилась человеческая рука, которую Сальтар и перехватил, помогая перерожденному существу выбраться.

Когда он смотрел на Реоса, ему казалось, что из единорога получится могучий человек. Здоровенный такой, возвышающийся над толпой, с широкими плечами и кулаками, ничем не уступающими копытам. Но тот, кого он видел перед собой сейчас, оказался совсем другим. Сальтар не знал, почему: по воле ведьмы, заколдовавшей его, или по прихоти судьбы.

Он был ниже Сальтара, но все равно чуть выше большинства мужчин империи — кроме, разве что, гигантов из провинции Тол. Молодой мужчина, выбравшейся из опустевшей туши единорога, оказался худым, но очевидно не слабым — его поджарое тело было словно соткано из мышц, сухих и оттого не слишком заметных. Одежда скроет их, и мало кто сможет догадаться, что на самом деле он сильнее, чем выглядит. Но сейчас он был без одежды, поэтому рассмотреть его было несложно. Длинноногое тело было создано для бега — подарок от природы за то, что Реос потерял. Его кожа была необычного оттенка: очень смуглая, как будто пеплом присыпанная. Ему придется прятать ее, если он захочет скрыться в толпе.

Глаза, шокированно рассматривавшие теперь его новое тело, были темно-карими, черными почти. Они ярко горели на тонком лице, ничем не похожем, как ни странно, на конскую морду. Скорее, он напоминал Сальтару лиса, далекого от мира единорогов. Волосы мужчины оказались очень длинными, прямыми и гладкими, совсем как грива. Они укрывали его сплошной пеленой почти до талии, а пряди покороче падали на его лицо. Чтобы освободить от них глаза, ему приходилось резко дергать головой, и этот жест как раз был типично лошадиным.

Он, не раз повторявший, что готов ко всему, все равно был растерян сейчас. Ведь одно дело — представлять себя другим, другое — действительно стать тем, кого ты раньше даже не видел. Реос перевел беспомощный взгляд на Сальтара, но не сказал ни слова.

Принц все равно догадался, что происходит.

— Голос используй, — посоветовал он. — Похоже, общаться мыслями ты больше не можешь.

— Как… — неуверенно произнес Реос, и тут же прижал руку к горлу. — Это больно!

— Привыкнешь. На вот, одеться попробуй!

Он бросил единорогу одежду, которую ему дала ведьма. Эти вещи, скорее всего, раньше принадлежали Танису, и хоть это уже не имело никакого значения, касаться их все равно было противно.

Реос не нуждался в подсказках, с одеждой он разобрался быстро, но это не означало, что ему было просто одеться. Его движения пока были неуверенными и робкими, он то и дело заваливался вперед или на бок. Он, всю жизнь двигавшийся на четырех копытах, не справлялся с телом, у которого были ноги и руки.

— Ты как? — поинтересовался Сальтар. — Не жалеешь, надеюсь?

— Не жалею, но это сложнее, чем я думал. Я на себя похож?